Чтение онлайн

— Как все-таки здесь хорошо! — воскликнула девушка.

Он порывисто взял ее за руку, прижал к губам.

— Галинка!

...Тихо на Княжьей горе, все затихло во мраке. И деревья, и стена разрушенного древнего замка, и каменный лев возле нее, немой страж старины, — все дремотно молчало. Молчала и Галинка.

Плыла теплая звездная сентябрьская ночь...

Николай Иванович Линчук познакомился с Галинкой Жупанской вскоре после того, как начал приходить к ее отцу на домашние консультации. Ей тогда шел шестнадцатый, ему исполнилось двадцать. Галинка с удовольствием слушала студента-историка, интересовалась его работой над архивами Научного общества имени Шевченко. А еще приятнее было ходить с Колей по аллеям парка, играть с ним в теннис, петь. Для молодого историка посещение Жупанских было радостью.

Война разлучила их почти на четыре года. Она окутала жизнь и будущее не только ужасной опасностью, но и страшной неизвестностью. Во время походов, во время боев, когда вокруг витала смерть, он думал о Галинке; порой в свободную минуту доставал из планшетки небольшой, завернутый в пергамент фотоснимок и молча беседовал с дорогой для него девушкой.

— Ты хотел сказать мне что-то важное, — сказала вдруг Галинка. — Я слушаю тебя. Или ты все главное уже сказал?

Верно, хотел. Но нужно ли об этом говорить сегодня или закончить этот тяжелый разговор в другой раз? А девушка внимательно смотрела на него и ждала.

Николаю Ивановичу почему-то захотелось сначала протереть платочком уголки глаз, хотя в этом не было никакой необходимости. Привычку он позаимствовал, кажется, у Жупанского — тот в минуты беспокойства протирает очки, а он — глаза.

— Можно подумать, ты собираешься произносить речь, — подзадорила Галинка, — и боишься сбиться. — Ее голос звучит спокойно и чуть насмешливо.

Линчук вздохнул. Да, ему в самом деле страшно, словно собирается перепрыгнуть через пропасть, а уверенности, что прыжок будет удачный, нет.

— Порой мне кажется...

— Что все это пройдет!.. — шутливо прервала девушка.

Николай Иванович умолк.

— Извини, — попросила Галинка.

Темнота скрывала их лица, и девушка была рада, что Николай Иванович не видит румянца на ее щеках.

«Представляю, как я покраснела», — подумала она.

Сколько раз давала себе обещание быть сдержанной в любой ситуации и не могла. Стоило кому-нибудь задеть ее «я», хотя бы невзначай ущемить ее гордость, хотя бы чуточку пристыдить, как она тотчас же вспыхивала. И так с детских лет.

— Что, Калинка, двойка? — спрашивал, бывало, отец, когда она возвращалась из школы с красными пятнами на щеках. Так и прозвал ее Калинкой.

А сейчас Галинкина шутка Линчука бросила в жар. Однако он принадлежал к категории хотя и не слишком решительных, но все же настойчивых людей, которые, раз придя к определенному выводу, не умеют отступать.

— Мне порой кажется, Галинка, что Станислав Владимирович напоминает человека, который доплыл до середины неизвестной ему реки и попал на быстрину. Река широкая, а оба берега далеко. Куда плыть? Хватит ли сил выбраться на берег? Или, может, лучше вернуться назад, пока не поздно?

— И что же дальше? Какие мы сделали выводы?

— А такие, Галинка, что мы с тобой уже на другом берегу, стоим на твердой почве. А Станислава Владимировича с нами нет. Близкий нам человек все еще раздумывает на быстрине. А это опасно.

— Но послушай, Коля! — прерывает Галинка каким-то незнакомым ему голосом.

Николай Иванович хотел разглядеть во тьме ее лицо и не мог.

— Ты понимаешь, Коля, что отец не умышленно так поступает.

Линчуку показалось, что она сдерживает рыдания. Схватил девушку за руки, прижал к груди.

— Успокойся, милая. Я убежден, что Станислав Владимирович просто заблуждается. Но он в таком возрасте, когда трудно в этом себе признаться.

— Он любит нашу Украину! — задыхаясь от сильного волнения, промолвила Галинка.

Николай Иванович выпрямился.

— Все мы любим нашу Украину! Но любим ее такой, какая она есть. Не так ли?

Жупанская промолчала.

— Галинка! — продолжал Линчук, поглаживая девичьи руки. — Кто, как не мы, должны помочь твоему отцу?

Девушка склонила голову на его плечо. Николай Иванович притих. Молчать было куда приятнее, чем продолжать этот тяжелый разговор. Но от этого разговора может зависеть их счастье!

— Пойми, дорогая, борьба с национализмом не закончена. В наших краях еще свирепствуют бандеровские банды. Только за прошлый год в нашем районе от рук этих негодяев погибло пятьдесят лучших активистов. Их место, конечно, займут другие, и в том числе выпускники нашего университета, мои студенты. Они должны быть непреклонны в своих убеждениях.

— Ты веришь в добросовестность и искренность отца?

— Вне всяких сомнений! — ответил он, не задумываясь. — Об этом и речь, Галинка. Однако Станислав Владимирович живет не на необитаемом острове. Он заведует кафедрой истории СССР, учит студентов. Разве меньше вреда, если он искренне заблуждается?

Галинка поднялась с сухого клена. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями.

— Я уже хочу домой, Коля, — сказала она равнодушно и первой ступила на дорожку.

Николай Иванович злился на себя и даже на сегодняшний день, принесший ему столько неприятностей. Убедил ли он хоть чуточку Галинку?

Не разговаривая, дошли до парка имени Франко. Еще несколько минут, и Галинка будет дома. Николай Иванович остановился.

— Может, еще пройдемся?

Девушка покачала головой.

— Я очень устала, — тихо призналась она, замедлив шаг.

— Галинка! — воскликнул он.

— Почему ты остановился? — сдержанно спросила Жупанская.

— Я дальше не пойду! — заупрямился Николай Иванович и подумал о себе с укоризной: «Не похоже, что мне скоро тридцать, что я преподаватель университета. Ей богу, не похоже».

Галинка тоже остановилась. Теперь, при свете уличных фонарей, она казалась особенно привлекательной. Голубое шелковое платье плотно облегало стройное тело. Николай Иванович с умилением посмотрел ей прямо в глаза, но они отсвечивали металлическим блеском. Точно такие же глаза были сегодня днем у Станислава Владимировича во время их спора.

«Неужели конец? Получается, я совсем плохо ее знаю?»

— Ты сердишься?

Вместо ответа Галинка взглянула на него долгим открытым взглядом и, прошептав «до свидания», быстро отошла.

«Неужели не оглянется? — думал он беспокойно, наблюдая, как отдаляется его любимая. — Нет, не оглянется! И правильно».

Галинка вот-вот скроется за углом дома. Линчук, казалось, хотел запомнить каждый ее шаг. Он напряженно ждал... Ведь она всегда напоследок махала приветливо рукой.

— Нет, не оглянулась, — в отчаянии промолвил он тихо.