Чтение онлайн

Он устраивал в свои глиттер-годы потрясные вечеринки. Помню, в частности, одну из них в его доме на побережье в Малибу, году, примерно, в 1982-м: сплошная роскошь – танц-площадка на лужайке у пляжа, изысканные деликатесы, все. Я подошла к нему и представилась (я не разговаривала с ним к этому времени уже несколько лет, и, конечно, в пост-панковые восьмидесятые выглядела совсем не так, как в пост-хипповые семидесятые), и мне было приятно обнаружить, что он – все тот же забавный, скромный Редж. Когда я напомнила ему, как давно я его уже знаю, и как горжусь тем, чего он достиг и как с этим справляется, он смутился.

Я, конечно, и не подозревала, что он отнюдь не справляется. На публике он держался здорово: я НИКОГДА не видела его явно обдолбанным или даже неряшливым, но думаю, вдали от людских глаз это была совсем другая история. Не знаю... Может быть, личности, склонные к злоупотреблению разными субстанциями, в любом случае заканчивают какой-нибудь проблемой – не важно, какой, но в случае с Реджем, не могу отделаться от мысли, что он, возможно, избежал бы той боли, через которую проходил, если бы разобрался со своим кризисом сексуальной идентичности раньше.

Я рада, что теперь все это для него уже позади, и он трезвее, кажется, счастливее и обосновался (сейчас, по крайней мере) со своим бойфрендом в городе, который и я называю своим домом (сейчас, по крайней мере). Если кто и заслуживает немного любви, мира и счастья, так это, несомненно, Редж.

А вот насчет Рода Стюарта я не уверена.

Род был еще одной яркой фигурой старых лондонских деньков. Мы с ним никогда не испытывали друг к другу особой симпатии.

Вечные блондинки. Я (обычно) не блондинка, так что у Рода не было никакой причины ной интересоваться. Не припомню, чтобы я хоть раз видела его на публике без какой-нибудь отпадной юной красотки, увенчанной короной здоровых золотых волос (если он, конечно не был в компании сразу двух-трех таких созданий). И я никогда не замечала, чтобы он направлял свою энергию на что-то еще. За исключением, может быть, одежды. Он всем своим видом выражал глубочайшую любовь к своим шмоткам, к своим собственным пегим волосам, к своему профилю, к маленькой крепкой заднице и вообще ко всему, что только он мог увидеть в зеркале.

Нет, он не из тех парней, Род – нет. ЕГО я никогда не видела в “Бродягах” вместе с приятелями-музыкантами скрючившимся у стола и обсуждающим музыку. Ну, может, и помню, но в этом случае музыкантами могли быть только Фэйсиз, а, стало быть, мое внимание было полностью уделено им. Видите ли, нынешний участник Роллинг Стоунз и бывший участник Фэйсиз Ронни Вуд – вот мое представление об архетипе рок-н-ролльного цигана с золотым сердцем. Потрясающий человек, а что за фэйс! И Ронни Лэйн, храни его Господь, – один из тех сообразительных, серьезных, забавных, земных и естественных джентльменов, которых британское общество иногда производит на свет просто гениально. По мне, Род не идет ни в какое сравнение с этими двумя, ни на каком уровне. Не может он сравниться и со Стиви Мэрриоттом, изначально – солистом Смолл Фэйсиз, который основал вместе с Питером Фрэмптоном Хамбл Пай, когда его группа ушла работать с Родом. Мне довелось провести некоторое время со Стивом в студии, и с тех пор я стала испытывать к нему глубочайшее уважение как к писателю, композитору, продюсеру и мыслителю. Род просто не вписывается в эту лигу. Я, конечно, уверена, что он очень хитер, и его голова варит по части бизнеса прекрасно, но что касается передовых творческих концепций, то я просто не представляю, как они могут родиться в этом пространстве между двумя – прекрасно очерченными! – ушками.

Как бы там ни было, он роскошен. На фотографиях, сделанных моим другом Лии [sic] Блэк Чайлдерсом, он выглядит очень хорошеньким и полным чисто рок-н-ролльного секс-эпила, если вы настроены на гей-стрейт-би-мульти-волну. И мне нравится, как он поддерживает этот модовский дух смешения полов (ультрамачо-дух, тем не менее) вот уже несколько десятилетий.

Бывает много таких ситуаций, когда “каждый в этом бизнесе”, иногда даже “вся коммуна” премного наслышана о сексуальной ориентации того-то и сего-то, но остальные люди о ней и не подозревают. Слыхали ли, например, покупатели кантри-пластинок слухи о Долли Партон? Знают ли девушки, сходящие с ума по Джорджу Майклу то, что слышала о нем я?

Как вы уже, должно быть, заподозрили, я – за полную честность. Она просто лучше срабатывает, лучше помогает. Ну не здорово ли было бы послушать, как Долли поет о любви между женщинами, если уж она действительно склоняется в эту сторону. А Джордж Майкл... Что ж, я могу себе представить, почему он предпочитает дистанцироваться от этих слухов: его семья – греки-киприоты весьма традиционного склада. Но если дело только в этом, разве было бы не освежающе услышать от него правду, как от Элтона или Фредди Меркьюри из Квин? И черт-дери, если уж на то пошло, давайте доберемся до сути этих слухов об Уитни Хьюстон, Лютере Вэндроссе, Барри Манилове, Пите Таунсенде и более современных персонажах, вроде Пэт Шоп Бойз и Джимми Соммервилла из Коммунаров. А как насчет самого знойного певца из всех, название группы которого – целая куча букв?

Видит Бог, Мадонна открыто заявила о том, что склонна к обоим полам. Но как насчет “слухов” об участнике этой знаменитой рок-группы 70-х? И как насчет этой легендарной темноволосой поп-певицы/актрисы? Видит Бог, в ее жизни было не мало мужчин, но почему никто не спросил о женщинах в ее жизни? И если уж мы затронули тему склонности к обоим полам, не будем забывать Мика Джэггера. Но о нем – позже.

Как мы все знаем, внешность обманчива. И не только в сексуальном смысле.

Ультраэффектный пиротехнический супершоумэн Гэри Глиттер, например. Помню его, когда он еще был Полом Рэйвеном, известным своей солидной кабаре-карьерой и своими неброскими манерами милого парниши. Самое мое яркое воспоминание о нем приходится на тот период, когда он как раз собирался сменить свое направление внутри шоу-бизнеса и превратить себя – просчитанно и спокойно, с доброй порцией юмора – в рок-н-ролльное глиттер-создание.

Это была та самая неделя в 1972 году, когда Дэвидовское признание в своей бисексуальности сорвало заголовки всех газет, и я сидела в приемной “Джем-Мьюзик”, читая “Биллборд”, а Пол сидел напротив меня, углубившись в “Мелоди Мэйкер”, напечатавшую (вернее, раструбившую) то скандальное интервью с Дэвидом. Какое-то время мы читали молча, а потом Пол, переварив новость и ее последствия, отложил газету и одарил меня невозмутимым взглядом.

“Что ж, – спокойно сказал он, – добавить к этому уже нечего, верно?”

“Да, действительно нечего”, – ответила я, и это было все. Никаких дальнейших комментариев.

Мне это ужасно понравилось. Это так для него типично – тогда, как и сейчас; у него всегда было суховатое, мягкое чувство юмора. Временами, когда я видела его на сцене в его глиттер-облике – всего такого ошизевшего, потного и перегруженного, купающегося в лазерном свете и окруженного ревущими мотоциклами, – мне никак не удавалось поверить, что это действительно старина Пол.

Мы же говорим о шоу-бизнесе, так что такая дихотомия отнюдь не редкость. До сих пор никак не могу представить себе Оззи Осборна вызывающим Сатану или откусывающим головы цыплятам даже за большие “металлические” деньги. Он – такой милый, сдержанный, земной, приличныйпарень.

Точно так же – Элис Купер. Если бы можно было говорить с ним, на него не глядя, то вы, вероятно, вообразили бы, что разговариваете с невозмутимым, четко выражающим свои мысли, хорошо информированным любителем поиграть в гольф – возможно, завкафедрой какого-нибудь исследовательского центра или секретарем благотворительного общества.

Самое мое ясное воспоминание о нем– это праздничный обед, который я устраивала в Лос-Анджелесе приблизительно в 1973 году: маленькая культурная вечеринка с Дэвидом, Элисом, мной и Артуром Си. Кларком. Разговор вертелся вокруг Кирлиановского метода фотографии – в то время очень воодушевляющей новой области, подталкивавшей ко всякого рода научным и философским спекуляциям, и Элис был просто в ударе. Он говорил об этом предмете с таким энтузиазмом и почти с такой же эрудицией, как сам этот знаменитый создатель сайнс-фикшн и спекулятивный мыслитель. Элис, конечно же, прихлебывал “бадвайзер” всю дорогу, но в то время все еще признавали за ним право на свои маленькие слабости.

Мой друг Бой Джордж – вот это типичный случай, как говорится, “что видите, то получите”. За исключением того, что он выше, чем кажется, – высокий, красивый мальчик. Я его знаю с тех времен, когда он еще был ребятенком, только-только выбирающимся на сцену, и я всегда была очарована его открытостью, нежностью и идеализмом. Когда того парня нашли мертвым из-за передозировки в его доме, и в прессе разразился дикий скандал, Ричард Брэнсон не сдал его Центру Бетти Форд и постарался как можно скорее замять это дело. Вместо этого он поместил его на реабилитацию и сделал очень анти-наркотическое, но очень про-Бой-Джорджевское публичное заявление, и вообще поддерживал его всю дорогу. Думаю, это была очень ответственная вещь. Она передала нужное послание, как джанки-тинейджерам, так и лицемерам от истеблишмента в равной степени.