Чтение онлайн

Дружба и творчество, не важно насколько они счастливо-интенсивны, совсем не исключают холодного расчета. По крайней мере, для Дэвида Боуи образца 1972 года не исключали. И это не слишком удивительно; не думаю, что Дэвид когда-либо умел по-настоящему расслабиться, если не считать, конечно, пьянки и наркотиков.

Возьмем, для примера, его отношение к Лу Риду, который, как упоминал Рэй Коулмэн в “Мелоди Мэйкеровской” рецензии на концерт “Спасите Китов”, впервые выступил в Британии как гость на концерте Дэвида. Дэвид, знаете ли, был ужасно хитер. Начиная со своей первой поездки в Штаты (и даже до того) он прощупывал рынок для своей работы, вычислял свои шаги и следил за соперниками. А единственными серьезными соперниками в его рыночной нише, как он решил, были Лу Рид и (возможно) Игги Поп.

И что же Дэвид сделал? Он с ними скооперировался. Он ввел их в свой круг. Он расхваливал их в интервью, распространяя в Британии их легенды, а потом, летом 1972-го, лично представил их британской публике. Он провел вместе с ними чрезвычайно забавный пресс-день в отеле “Дорчестер” (“любое общество, позволяющее распускаться таким людям, как Лу Рид и я, можно считать окончательно пропащим”, – выдавал он готовые к цитированию фразы), неизменно выступал их союзником и покровителем и в конце концов завоевал столько же, если не больше, внимания, сколько и они. Он связал Игги и Студжес с Тони Дефризом и “Мэйн Мэн”. Таким образом, у них с Игги теперь был один менеджер, который, все же, был прежде всего ЕГО менеджером. Вместе с Миком Ронсоном он взялся за продюсирование “Трансформера” Лу Рида – кооперативная работа двух Ар-Си-Эйевцев, которая (о, сладкий запах роз кругом!) дала и компании, и артисту единственный значительный поп-хит всей карьеры Лу – “Walk on the Wild Side”. Позднее в 1972 году Дэвид рискнул контрактными обязательствами и спродюсировал для Си-би-эс, лэйбла Игги, альбом Игги и Студжес: спас продукцию, казавшуюся неприемлимой.

Все очень выгадали от этих операций, и все оказались тем или иным образом зависимыми от Дэвида Боуи. Вот это гладкая работа, думала я, восхищаясь Дэвидовскими приемами и помогая ему советом и обеспечением.

Одним из аспектов этого обеспечения было подыскивание подходящих домов, где бы американско-уорхоловская толпа могла разместиться во время визитов в Лондон, и эту задачу я взяла на себя. Иногда это было забавно. Например, розыск дома для Лу Рида – просто умора. Не столько событие, сколько сам Лу.

Мое первоя ясное впечатление от него, которое может совпадать, а может и не совпадать с нашей первой встречей, (мое впечатление – Лондон 72-го, но мы могли мельком встречаться и в 71-м) – это человек, считающий себя просто обязанным выглядеть настолько голубым, насколько только возможно. На нем была жирная тушь для ресниц, черная губная помада и лак на ногтях ей под цвет, плюс обтягивающее трико в духе Эррола Флинна в роли Робин Гуда, которое могло воспламенить любого педрилу за километр от него. Вид у него был такой, словно он подпрыгнет выше Пост-Оффис-Тауера, стоит вам шепнуть ему на ушко “Бу!”.

Дэвид представил нас друг другу, и мы поздоровались, вернее, что-то, вроде того: рукопожатие Лу напоминало странную помесь дохлой форели с параноидной бабочкой, а мое – что-то, вроде приветствия полупьяного портового грузчика. После обычных церемоний мы приступили к делу.

“Ну, – сказал Дэвид, преджде чем испариться в неизвестном направлении, – Энджи поможет тебе разыскать подходящее место для жилья.”

“С удовольствием”, – сказала я, еще раз повнимательнее приглядываясь к Лу и думая про себя: “Х-мм. Ричмонд.” Это был спокойный район, полу-артистический, относительно дешевый, вдали от городского космополитического жужжания студий и очень красивый.

Я обрисовала ему Ричмонд и предложила еще пару вариантов, включая подходящие места прямо в сердце всей нашей сцены, но он не клюнул ни на одно конкретное предложение. “Ладно, что ты сама считаешь лучшим, то и хорошо”, – решил он. Так что я назначила с ним встречу пару дней спустя, собираясь подобрать несколько проспектов и возить его по всем этим местам, пока ему что-нибудь не понравится.

Так я и сделала. В то время я еще не водила, так что в назначенный час я появилась в такси-малолитражке с шофером, предполагая, что вместе с Лу нас будет трое.

Но он привел с собой своих друзей, так что нас оказалось пятеро. А друзья его, надо вам сказать, были просто удивительны. Мой интерес к Лу и мое уважение к его странноватости чрезвычайно вырости, стоило только мне бросить взгляд на этих двоих: оба они были очень молоды и необыкновенно хороши собой: с пепельными локонами, овальными лицами, с черными, словно нарисованными, ресницами и бровями, со стройными, тонкими, изящными телами. Различались они только тем, что один из них был мальчиком, а другая – девочкой; они были братом и сестрой.

“Энджи, позволь представить тебе моего парня и мою девушку”, – сказал Лу исключительно непринужденно, и я подумала: “Боже, какая прелесть! Вот это да! Что за характер!”

“Очень рада познакомиться с вами обоими”, – сказала я и тут же решила разыграть настоящую леди: радушную и понимающую, без малейшего намека на навязчивое любопытство. (Англия и мои родители прекрасно научили меня: если сомневаешься, как себя вести, веди себя благовоспитанно.) Так что мы все набились в малолитражку и провели идеально нормальный день: просто еще один осмотр окрестностей с еще одним милым юным менаж-а-труа.

Я вела себя вполне пристойно, кажется, но это было трудно. Эти трое были просто неотразимы: держались за ручки (попарно или все втроем), обменивались всевозможными нежностями и поцелуями (точно так же) и вообще, храни их Бог, лучились счастьем и здоровьем. Они были радостно возбуждены оттого что попали в Лондон, и мне страшно нравился их энтузиазм. Я не могу устоять перед человеком, которому нравится мой любимый город, но здесь было даже нечто большее: Лу и его ребятишкам явно было так хорошо вместе, что это просто заражало.

Они выбрали себе дом – припоминаю, что не в Ричмонде, но приблизительно таком же маленьком цивилизованном лондонском предместье – и переехали туда, и все было так же прекрасно, как и они сами. Иногда Дэвид посылал меня привезти Лу на репетиции и сессии в “Трайденте”, и для меня это уже стало маленькой забавой – угадывать, кто из них будет держаться за ручки сегодня. Какой дело приняло оборот? Кто чем занимался и с кем, до того как я пришла? И какие странные дороги привели каждого из них к их теперешней сплоченности?

Ничего из этого я никогда не узнала, но я, по краней мере, приятно проводила время за разгадыванием и во время, и после встреч с Лу.

Одним из таких интригующих моментов – уже пару лет спустя записи “Трансформера” – стало мое знакомство с Рэчел/Рики, трансвеститом (или транссексуалом, я так и не поняла, кем именно), с которым у Лу был роман, когда он снова приехал выступать в Лондоне. Она/он действительно был(а) просто нечто: белая кожа, иссиня-черные волосы, очень высокая, очень готическая (думаю, она была пуэрториканкой или юго-американкой), просто, черт-дери, потрясающая. Она была очень забавна в такой типично кэмп-умной манере, и, конечно же, ультра экстровертной. Действительно, светская львица.