Чтение онлайн

Впрочем, очень скоро Риана поняла, что проторенной дорожкой ей не пройти. И не потому, что она не в курсе, как рассчитать число Судьбы, а по другой, намного более веской причине: Риана Ланкрейз не знала, когда она родилась. То есть формально у нее, конечно, была дата рождения, заботами Увера занесенная в «Историю магических родов»: 14 июля 1980 года. Девушка придумала ее точно так же, как и свое имя, то есть сходу и не особо ломая голову, просто сказав, что вчера ей исполнилось восемнадцать. Вот только вряд ли это число, ставшее с легкой руки Рианы днем ее рождения, удовлетворит Венеру или Юпитера, не говоря уже о Сатурне, так что кругу Корстена можно помахать ручкой.

Пришлось набраться терпения и сэндвичей и сесть за тест Рашиля. Это была нетрудная, но монотонная работа, суть которой сводилась к выбору ответов на элементарные, а порой чудаковатые вопросы, вроде того, какой у вас размер обуви или сколько раз в неделю вы предпочитаете мыть голову. Осилив сто двадцать пунктов теста, Риана получила описание типажа подходящей ей палочки по двенадцати показателям, которые она свела в единую таблицу. Теперь наступил ключевой момент: все данные надо было наложить на перечисленные Йордагом материалы и способы изготовления палочки, вычеркнуть неподходящие и подобрать такие оставшиеся, чтобы они не противоречили друг другу, а наоборот, усиливали лучшие качества.

Спустя пять часов корпения над таблицей, Риана пришла к выводу, что ей подойдет палочка длиной в девятнадцать дигитов при условии, что она будет сделана из довольно гибкого дерева, обладающего ярко выраженными волшебными свойствами. Если магический потенциал растения составит меньше двадцати каннетов по шкале Уфрида Смышленого, то палочка не сможет работать в полную силу. Если же эта цифра будет выше, то оболочка заглушит любую сердцевину. Немного поломав голову над возникшей проблемой, новоиспеченная создательница палочек подошла к ее решению нестандартно: не будет работать сердцевина — ну и не надо! Она сделает палочку из цельного дерева без всякикого ядра! А в качестве проводника использует какую-нибудь жидкую составляющую, которой пропитает палочку, но опять-таки ее мощность должна перекрывать силу дерева. Согласно Йордагу, таким требованиям отвечали только три вещи: слезы феникса, яд василиска и кровь единорога. Что именно из этого подойдет Риане, станет ясно, когда она окончательно определится с растением.

— Как тебе тентакула, приятель? — обратилась Риана к ворону, который, похоже, сроднился с ее плечом, разве что гнездо там не свил.

Кутх на вопрос хозяйки пренебрежительно отвернулся.

— Вот и я боюсь, что не подойдет… — согласилась девушка. — А жаль, она так чудно сочетается с ядом василиска. Ткнул в противника — и он протянет ноги без всяких заклятий.

Ворон счел ниже своего достоинства комментировать эту фразу. Ланкрейз снова зарылась в тетрадные записи.

— А что ты скажешь об алихоции? Хотя нет, не подходит по Рашилю, — отвергла собственное предложение Риана. — Может быть, волшебная рябина?

Ворон задумчиво наклонил голову набок.

— Серьезно? Думаешь, сработает? — Молодая леди еще раз сверила свои вычисления. — Так, гибкость нормальная, мощность хоть отбавляй — шестьдесят три каннета, склонность к защитной магии, угу… «Прекрасно подходит сильным магам, обладающим яркой индивидуальностью и предпочитающим элегантные и изящные решения». Ну это прямо про меня… Ага, вот! «Недолюбливает заклинания разрушительной направленности». Я ведь не похожа на разрушителя?

Кутх оценивающе покосился на Риану, но возражать не стал.

— В таком случае яд василиска исключаем, а то может бабахнуть. — Она что-то дописала на пергаменте со своими исчислениями и снова задумалась.

Остаются слезы феникса или кровь единорога, причем последняя причислена Советом к товарам категории С и запрещена к свободной продаже. Обидно, палочка, вымоченная в слезах, больше подойдет целителю, тогда как магическая активность крови служила бы прекрасным дополнением к мягкой энергии рябины, делая палочку универсальной. Впрочем, на нет и суда нет.

— Йордаг пишет, что ветка, которая послужит материалом для изделия, должна быть сорвана собственноручно. И где искать это волшебное чудо?

— Лес Семи Ветров, — нежным девичьим голосом ответил ему кутх, отчего Риана чуть не свалилась со стула. — Говорят, он так назван из-за странных магических завихрений. Мне мама рассказывала.

— Ага, понятно, — выдохнула девушка, пытаясь успокоить выскакивающее из груди сердце. — Ты только в следующий раз это как-нибудь помягче сообщай, а то я так заикой стану.

Ворон снова гордо отвернулся, не проронив больше ни слова.

— Так что Хранитель крайне заинтересован в поиске мага, который сотворил то заклятье, — закончил свой доклад раскосый мужчина с золотой серьгой в ухе, Кайз Буилли, и выжидающе посмотрел на собравшихся.

— Зачем ему это? — подал голос невысокий маг с круглым лицом, протирая круглые очки. — Неизвестный спас девочку, он не на стороне Альянса, а значит, не представляет угрозы для Совета.

Сайрус Хоуп, сидящий в стороне от остальных членов Легиона Надежды, только фыркнул на такое наивное предположение. Он недовольно откинул с бледного лица черные пряди волос и обвел окружающих коронным уничижительным взглядом, от которого ежились даже самые смелые студенты на занятиях артефакторики.

— Боюсь, все не так просто, — сказал ректор Ремзлиг, возглавляющий Легион, и задумчиво соединил кончики пальцев. — То, что неизвестный нам маг один раз выступил против Альянса и Рагана, еще ни о чем не говорит. Фивиус, что вы думаете об этом?

— Чары, сотворенные на Рыночной площади, — проговорил преподаватель заклинаний, поглаживая седую бороду, — несомненно, относятся к высшей Светлой магии. И если судить по старинным записям, очень напоминают ризелионскую школу.

— Не может быть! — пораженно воскликнул низенький волшебник с абсолютно лысой головой. — После уничтожения Ризелиона мы потеряли эту технику! После смерти братьев-Хранителей нет людей, способных на подобное!

— Нет или не было? — спросил со своего места Хоуп, саркастически изогнув бровь.

Маленький волшебник открыл было рот, но так ничего и не произнес, вызвав кривую усмешку артефактора. Однако его удивление можно было понять: когда-то жители Ризелиона обладали уникальной техникой, объединявшей в себе знания всех остальных школ. Им не нужны были сложные артефакты, к которым привязаны волшебники Детфорта, или магические камни, без которых беспомощны ведьмы острова Идис. Они знали тайну плетения нитей заклинаний, как адепты Ашхониса, и умели управлять потоками стихий, подобно магам Феларии. Говорят, что для этого они не нуждались в точных формулах и выверенных движениях. По легендам, запылившимися веками, ризелионцы были способны на невозможное и играючи нарушали законы магии. А может, наоборот, они были ее сердцем, за что и поплатились.

— Как бы то ни было, — снова взял слово Буилли. — Хранитель боится этой темной лошадки.

— Люди всегда боятся силы, если не знают, куда она направлена, — прокомментировал поведение Хранителя Ремзлиг и обратился к Хоупу: — Сайрус, проявляется ли интерес к нашему таинственному заклинателю с другой стороны?

— Несколько членов Альянса видели результат заклятья собственными глазами и уверяют, что это было нечто невероятное. — Рассказчик позволил себе еще одну усмешку. — Раган происшествием заинтересовался, но занял выжидательную позицию. Сейчас он больше занят своими поисками.