Проходная пешка
Шрифт:
Элен, замершая на одной из ступенек, вдруг широко улыбнулась.
— Спасибо, Руди. Будет здорово, если ты что-нибудь найдешь, но мне неудобно просить тебя об этом.
— Для этого и существуют друзья, — улыбнулся Руди в ответ.
«Память — это способность, не видимая глазом, зримая умом, посеянная в телах Вышним, начало движения и покоя, всегда занимавшее умы человечества. Чародей, познающий сам себя и то, что он обладает данным ему природой могуществом, далеко отстоит от остальных. Его память возвышается над всеми зародышами. Она гораздо раньше, чем они, отделена от всех тел, и на собственном седалище сидит она выше всех природных и образующих начал, превыше даже самого Всеобщего…»
Риана устроилась на облюбованном ей диване напротив камина и принялась штудировать «Лабиринт разума», добытый в «Норден и Шай». Как и сказал хозяин магазина, это не было полной копией книги Мемории, а лишь сохранившиеся черновики, дневниковые записи да письма, связанные с исследованиями Этерн. Зачитывая сэру Геллерту особенно пышные фразы, Риана в очередной раз порадовалась, что отправилась на Ризелион. Ей ужасно не хотелось снова перемещаться к заброшенной тюрьме, а потом переходить через водопад и мост. А переместиться в замок собственными силами не получалось — видимо, расстояние было слишком большим или на тайное место были наложены какие-то ограничивающие чары. Поэтому, зайдя в книжный магазин, юная леди приобрела не только «Сказки и предания Детфорта», но и небольшую брошюру, посвященную созданию порталов.
«Память присутствует в теле не из-за истечения от звезд, рождается не от природы, входит в тело не по телесным причинам, а нисходит свыше. Если же маг не познал сам себя и того, что он причастен высшему достоинству и поставлен свободным, то рабски служит телу и губит свою память. И ее великий глаз бывает затянут покровом природы и уже не светит…»
Поломав немного голову над магической формулой, Риана переместила пункт назначения так, чтобы оказаться сразу в гостиной замка, а заодно наложила на кулон безликих заклятье кровной защиты, которое приводилось в той же брошюре. Колдовать палочкой девушке понравилось: никакой тебе слабости и тем более истощения. Сверившись с тоненькой книжечкой, Риана убедилась, что все сделала правильно, и только пожала плечами на фразу: «Данное заклятие относится к высшему колдовству и строго контролируется Администрацией магического союза! Его использование запрещено без уведомления и письменного обращения к Совету Двенадцати!» Зачем тогда публикуют, если запрещено? Ну да ладно, зато теперь никто, кроме Рианы, этим порталом воспользоваться не сможет. Даже если при активации ее кто-то схватит за ногу, нежеланного гостя все равно вынесет на берег Северного моря, куда портал был изначально настроен безликими.
«Память — это не вещь, существующая сама по себе, не тело, видимое глазом, и не бестелесная сущность, подобная душе. Нет, память — это вещь, существующая только в нашем разуме. Разум, соединенный с Вышним, рождает память вечную и родовую, когда же он бывает отторгнут от вечности и лишен покоя ради рождения новых мыслей — суть память человеческая и преходящая. Итак, память — это не иное что, как движение и сохранение мыслей».
Так, пафосное вступление можно пропустить, тут все равно нет ничего полезного. Риана пробежала глазами первые тридцать страниц: рассуждения о ментальной магии; скупые сведения о магах Зарьена, способных воздействовать на разум; пара историй о неудачных попытках пробудить родовую память, закончившихся смертью магов… Ничего. Следующая сотня страниц ничем не отличалась, разве что подробно рассказывалось о заклятии Забвения и о предназначенных для сохранения воспоминаний артефактах — начиная от Мыслечтеца, как самой безобидной магической штучки, и заканчивая Печатью души, о которой Мемория отзывалась несколько брезгливо. Кого может заинтересовать Печать, считала Этерн, если она способна лишь сохранять память своего создателя? И при этом требовала проведения довольно-таки неприятного ритуала с жертвоприношением, что практически вычеркивало ее из приемлемых способов сохранения знаний. Нет, Мемория грезила о большем! Ее мечтой было пробуждение родовой памяти — улья, куда несли свои воспоминания миллионы пчелок.
«Мои исследования заходят в тупик. Если понимать память как некие образы и энергию мысли, то нерешенным вопросом остается переход ее в физическое тело. Одна мысль расширяется, другая изменяется, а иная мятется; для расширившейся мысли память — это увеличение, для мятущейся — смятение, для возникающей — рождение. Так что память — это не начало и не конец, но промежуток между ними…»
Ага, вот здесь черновики Мемории закончились и начались выдержки из дневников. Посмотрим-посмотрим…
«Я думаю, мне следует изменить подход в своих экспериментах. Так, когда строится дом, то строительство — это не начало его, ибо он еще не сдвинут, и не конец, ибо тогда строительство бывает уже прекращено, а то, что в промежутке между этим. Само строительство дома — это и есть память. Поэтому в следующем опыте я буду связывать память с движением. Она должна проявляться не сразу, но постепенно, возникая вместе с движением, словно давнее воспоминание…»
Вот-вот, у нее как раз воспоминания возникают неожиданно и приходят постепенно. Что там дальше?.. Тут Этерн делится своими переживаниями, тут тоже ничего… Риана просмотрела чуть ли не половину фолианта, но не встретила ни одного заклинания, ни одного ритуала. Великая Бездна! То, что осталось от исследований Мемории, — жалкие крохи, по которым ничего не поймешь! Хм, а что у нас здесь?
«Я в смятении… Как великая Ринда Ланкрейз смогла это сделать? Не осталось никаких сомнений, что ее пояс — хранилище родовой памяти, способной перейти к обладателю этой вещи. Я непременно поняла бы суть сей магии, если бы могла исследовать пояс. Но где искать его теперь, когда бесчестная Вира похитила творение своей великой матери? Ее призрак, по сей день обитающий в Академии Дагмара, отказался раскрывать мне тайну украденного пояса, и с тех пор я не могу найти себе покоя…»
Это уже что-то. Если у Мемории не получилось поговорить с призраком Виры, то это не значит, что Риане не стоит тоже попробовать побеседовать с покойной. Тем более, что они, судя по фамилии, родственники. Просто разделенные несколькими веками.
Так, смотрим дальше… Хм, записи из дневника очень скоро закончились, и чем дальше Риана просматривала книгу, тем больше убеждалась: Этерн сходила с ума. Ее записи становились все более сумасшедшими; в конце книги приводились неотправленные письма Мемории, которые она писала давно умершей Ринде Ланкрейз.
«Милая Ринда! Мой разум мечется в поисках правды, подобно раненому зверю. Только ты способна понять, каково это — быть преданной своей же идеей. Я часто слышу твой голос, шепчущий мне подсказки, указывающий истинный путь… Но сколько сил надо обрести, чтобы следовать ему! Меня окружают какие-то твари, они стремятся разорвать мою память, сожрать воспоминания… Спаси меня от них, Ринда, спаси!»
Писем Мемории, адресованных Ланкрейз, было много. Но почти сразу Риана поняла, что читать их нет смысла: фразы несчастной сумасшедшей становились бессвязными, а мысли обрывочными. Просмотрев оставшиеся письма, занявшие без малого двести страниц, Риана наткнулась на последнюю запись: «Камень! Жар! Фантом! Смерть!» — и захлопнула книгу. Мемория не знала секрета родовой памяти. Единственный человек, создавший артефакт для перехода памяти в физическое тело, — Ринда Ланкрейз, которой поклонялась Этерн. И единственная возможность узнать секрет Ринды — отправиться в Академию Дагмара.
Глава 14
Сердце Озерной Девы
Жили-были двое братьев, сведущие в магии. И вот однажды отправились они в дальнюю дорогу, чтобы найти свое счастье и испытать судьбу. Много встретили они на пути испытаний и опасностей, много познали радостей и бед. Старший брат был отважным и решительным, младший — рассудительным и верным, и вместе они преодолевали все преграды.
В один из дней привела их дорога к озеру, где жила прекрасная Дева. Великой силой обладала она. И хотя имела суровый нрав, в груди ее билось доброе сердце, которое принесла она в дар обоим братьям. Приняли они щедрый дар и поклялись защищать чудесную Деву и всех ее детей, коих было великое множество. Так обрели они дом, который искали, и предназначение, которого не ждали.
Но многочисленные дети Девы оказались злы и коварны. Не по нраву им было, что мать любит их меньше, чем пришлых братьев, что живет с ними в согласии, не зная печали. Воспылали они ревностью к силе братьев и решили отобрать эту силу. Сговорившись, пробрались в ночи к дому у озера и вырвали сердце из груди своей матери. Принялись жестокие дети делить добычу между собой, вырывая ее друг у друга из рук. Каждый хотел отхватить кусок побольше, каждый жаждал стать самым великим и любимым.
Застонало разорванное сердце, разбудило двух братьев-хранителей. Увидели те, что за бесчинство творится вокруг, остановили распрю — да было поздно. Увидели неразумные дети, какой бедой обернулась их зависть, и горько заплакали. Падали их слезы на сердце, а то плакало в ответ, жалея нерадивые чада. И поняли все, что напрасно обвиняли мать свою в равнодушии, и заплакали еще горше. Да слезами горю не поможешь. Утерли братья глаза покаявшимся и стали думать, как быть.
Наломал старший брат веток с огромного дерева, что укрывало озеро своей кроной, вложил в каждую кусочек сердца великой Девы и раздал их мужчинам. Так были созданы первые волшебные палочки. Взяли их юноши и разбрелись по северным лесам, чтобы познать магию и обрести истинную силу.
Собрал младший брат гальку с берега озера, поместил в каждую кусочек сердца милосердной Девы и раздал женщинам. Так были созданы волшебные камни. С благодарностью приняли их девушки и отправились на южные острова замаливать грехи и искать покой.