Чтение онлайн

— Если ты не пойдешь на твой обед, я не пойду на мой.

— А я в твой обед не верю. Ты все это выдумал.

— Клянусь тебе, честное благородное слово, — завтра вечером я угощаю одну даму обедом.

— Я не могу обмануть Филиппа, — сказала она.

И я мрачно подумал: теперь уж мне придется сделать то, что я сказал, но откуда я возьму эту даму?

За первым и вторым завтраком мы были друг с другом необычайно вежливы, и Кэри даже пошла со мной под вечер в казино; однако, думаю, единственно для того, чтобы поглядеть, что у меня за дама. Случайно за одним из игорных столов сидела молодая и очень красивая женщина, и Кэри, как видно, сделала неверный вывод. Она пыталась подсмотреть, не обмениваемся ли мы взглядами, и в конце концов больше не могла скрыть своего любопытства.

— Ты с ней не заговоришь? — спросила она.

— С кем?

— С той девушкой.

— Не понимаю, о ком ты, — сказал я, давая понять, что по-прежнему оберегаю чужую честь. Кэри сказала с яростью:

— Ну, мне пора. Нельзя заставлять Филиппа ждать. Он такой обидчивый.

Моя система работала: я проигрывал ровно столько, сколько собирался проиграть, но мои расчеты уже не вызывали во мне душевного подъема. Я думал: а если это не просто «милые бранятся»; если она и в самом деле увлеклась тем молодым человеком; если это — конец? Что же мне тогда делать? Что у меня останется? Пятнадцать тысяч фунтов — малое утешение.

Не я один упорно проигрывал. В кресле на колесиках сидел мистер Боулз, он давал указания сиделке, которая клала на сукно его фишки и, перегнувшись через его плечо, подталкивала их собственной лопаточкой. У него тоже была своя система, но, как я подозревал, система эта не срабатывала. Он дважды посылал сиделку в кассу за деньгами, и во второй раз я заметил, что бумажник его почти пуст, — там оставалось всего несколько тысячефранковых билетов. Он отрывисто дал приказание, и сиделка выложила оставшиеся у него фишки на сумму в сто пятьдесят тысяч франков; шарик завертелся, и Боулз проиграл. Откатываясь в кресле от стола, он меня заметил.

— Эй вы, — сказал он, — как вас зовут?

— Бертранд.

— Я слишком мало взял денег. А возвращаться в отель не хочу. Дайте мне в долг пять миллионов.

— Простите, не могу.

— Вы же знаете, кто я. Знаете, какое у меня состояние.

— В отеле... — начал я.

— Они не смогут дать мне такую сумму, пока не откроются банки. А мне надо сегодня. Вы же много выиграли. Я за вами следил. Я верну вам деньги еще сегодня вечером.

— Как известно, люди иногда проигрывают.

— Что вы там болтаете, не слышу! — сказал он, поправляя слуховой аппарат.

— Простите, Д. Р. Угой, не могу.

— Моя фамилия не Д. Р. Угой. Вы же знаете. Я Д. Р. Боулз.

— Мы в конторе зовем вас Д. Р. Угой. Почему бы вам не сходить в здешний банк и не получить по чеку? Там всегда кто-нибудь дежурит.

— У меня нет счета в франках, молодой человек. Разве вы не знаете валютных ограничений?

— Не заметил, чтобы они нас с вами так уж тревожили.

— Давайте выпьем кофе и обсудим наше дело.

— Мне сейчас некогда.

— Послушайте, молодой человек, я же ваш хозяин.

— Я не признаю никаких хозяев, кроме Гома.

— Какой еще Гом?

— Мистер Дрютер.

— Гом. Другой. Вижу, что у вас не слишком уважают владельцев фирмы. А у сэра Уолтера Бликсона тоже есть кличка?

— По-моему, низший персонал зовет его Пузырь.

Серые, смазанные черты на миг осветила беглая улыбка.

— Ну, это хотя бы соответствует. Сиделка, вы можете полчаса погулять. Дойдете до гавани и обратно. Вы же говорите, что любите пароходы.

Когда я повернул кресло и стал толкать его в бар, у меня на лбу и на ладонях выступил пот. В голову мне пришла такая фантастическая идея, что она отогнала даже мысли о Кэри и ее голодном поклоннике. Я не мог дождаться, когда мы дойдем до бара.

— У меня в сейфе отеля пятнадцать миллионов франков. Вы можете сегодня же их получить в обмен на ваши акции.

— Не будьте идиотом. Акции стоят двадцать миллионов по номиналу, а Дрютер и Бликсон дали бы за них и пятьдесят. Налейте мне стакан минеральной воды.

Я подал ему стакан перрье.

— А теперь тащите мне свои пять миллионов, — сказал он.

— Нет.

— Молодой человек, у меня же безошибочная система. Я двадцать лет обещаю себе сорвать банк. И меня не остановят какие-то несчастные пять миллионов. Ступайте и принесите их. Не то я прикажу, чтобы вас уволили.

— Неужели вы думаете, что такая угроза может испугать человека с пятнадцатью миллионами в сейфе? А завтра их у меня будет двадцать.

— Сегодня вы все время проигрывали. Я за вами следил.

— Я знал, что проиграю. Это подтверждает правильность моей системы.

— Двух безошибочных систем не бывает.

— Боюсь, что ваша окажется чреватой ошибками.

— Расскажите, в чем состоит ваша.

— Нет. Но я могу сказать вам, в чем плоха ваша.

— Но это моя система.

— Сколько вы по ней выиграли?

— Я еще не начал выигрывать. Это только первая стадия. Сегодня я начну выигрывать. Черт бы вас побрал, молодой человек, несите же мне пять миллионов.

— Моя система дала мне свыше пятнадцати миллионов.

У меня создалось ошибочное впечатление, что Д. Р. Угой — человек спокойный. Легко выглядеть спокойным, когда ты почти не можешь двигаться. Но когда его пальцы зашевелились на колене, они выдали плохо сдерживаемое возбуждение; голова его чуть качнулась, и провод слухового аппарата заколебался. Это было похоже на легкий порыв ветерка, стукнувшего ставней, но предвещавшего близкий ураган.

— А что, если мы придумали одну и ту же систему? — сказал он.

— Нет. Я за вашей наблюдал. Хорошо ее знаю. Вы можете купить ее в любом писчебумажном магазине за тысячу франков.

— Ложь! Я придумывал ее сам, много лет, в этом кресле. Двадцать долгих лет.

— Одни и те же мысли приходят не только великим умам. Но сорвать банк по системе за тысячу франков с надписью на конверте «Безошибочно» никому не удастся.

— Я докажу, что вы не правы. Я заставлю вас проглотить этот конверт. Принесите мне пять миллионов!

— Я вам изложил свои условия.

Руки, скованные болезнью, двигались словно в ограниченном пространстве — взад, вперед и вбок. Они сновали, как мыши в клетке, — мне казалось, что я вижу, как они грызут ненавистные прутья.