Чтение онлайн

– Я провожу аминокислотный анализ для идентификации белков и ферментов.

– Где последние видеозаписи из этой комнаты?
– спросила Сан.
– За последнюю неделю?

– Э... Красная 4. Я... я отнес их в Красную 4.

– Смотри, Рэджис! Я могу ходить!

Хелен расхаживала по вольеру, сначала неуверенно, а потом даже стала подпрыгивать, как газель.

– Замечательно, Хелен! Это замечательно!

– Нам также понадобится анализ крови Хелен, - сказала Сан.
– Я не доверяю Харкер. Ты сможешь это сделать?

Белджам закивал, как болванчик.

– Что нам теперь делать?
– спросил Энди Сан.

– Сначала записи. Я бы хотела иметь возможность сама осмотреть Хелен. Я также хотела бы еще понаблюдать за Бабом. Фрэнк, ты секвенируешь митохондриальную ДНК Баба?

– Хм? Нет. Ядерную.

– Митохондриальную?
– спросил Энди.

– Геном организма находится в ядре клетки, - объяснил Сан.
– Митохондрии - это органеллы, которые производят энергию для клетки. Они также содержат ДНК, но генов в них меньше, чем в ядерной ДНК.

– Я проверю их на короткие тандемные повторы, - кивнул Белджам.
– Я убежден, что у Баба много тех же генов, что и у нас, и у других животных, но пока я не могу их классифицировать. Может быть, сенквенирование его митохондрий что-нибудь покажет.

– Я бы хотел вернуться к капсуле, - сказал Энди.
– Посмотрим, смогу ли я разобраться в этом "горячем камне".

Рэйс и Хелен обнимались в вольере, радуясь волшебному излечению.

Отец Трист стоял на коленях, сцепив руки в молитве.

Доктор Харкер полировала пилочкой ногти.

Баб смотрел на Сан через перегородку с неприязнью.

Сан вздрогнула.

– Он мне больше нравился до того, как научился говорить, - сказала она.
– Давайте начнем.

Она вышла из Красной 14, чувствуя, как демон прожигает ее спину взглядом.

Глава 18

Доктор Джули Харкер презрительным взглядом провожала Рэйса и Хелен, смеющихся, как подростки, выбежавших из Красной 14, явно побежав трахаться. Рэйс так выстилался перед демоном, что ей стало противно. Журнал Рузвельта была забыт на его стуле.

Не менее отвратителен был и отец Трист, подлизывающийся к Бабу с подхалимским наслаждением. Он подарил Бабу свою драгоценную Библию, бесконечно проповедуя о чудесах Иисуса и Святого Духа. Когда-то Харкер был христианкой. Приходской священник не предложил никакого объяснения смерти ее дочери, кроме неубедительного "Неисповедимы пути Господа".

Харкер не хотела быть частью религии, которая допускает подобное.

Джули терпеливо сидела и ждала, наблюдая за тем, как отец Трист унижается и жестикулирует. У нее был вопрос к Бабу, но она хотела задать его без посторонних. Харкер коротала время за подрезанием кутикул. Нервничая, она всегда занималась ногтями. А когда нервничала очень сильно, то иногда наносила себе ранки, слишком сильно вгрызаясь ножницами в плоть пальцев.

После бесконечно долгого ожидания священник ушел.

Убежал звонить Папе,– догадался Харкер.

В Красной 14 оставались только она сама и этот пришибленный доктор Белджам. Тот был занят за компьютером, поглощенный какой-то генной программой. Харкер решила не рисковать, что ее могут подслушать, и медленно подошла к вольеру.

– Доктор Хаааркер. Вы в бешенстве?

– В бешенстве? Почему?

– Я исцелил ее, чего вы сделаааать не смогли.

– Я еще не обследовала ее, поэтому не могу быть уверена, что болезнь Хантингтона действительно прошла.

– Вы сомневаетееееесь.

– Нет. Просто я предпочитаю факты вере.

Демон кивнул. Харкер оглядела его с копыт до рогов. Он, конечно, выглядел ужасающе. Но был ли он таким особенным? Харкер решила, что ей все равно.

– Значит, ты можешь воскрешать мертвых?
– спросила она.

– Да, даааа.

– Как долго они могут быть мертвы, прежде чем ты сможешь их воскресить? Минуты, часы... годы?

– Чааааасы.

Харкер нахмурилась. Она вынашивала мечту о том, как откопает свою любимую Ширли и привезет ее к Бабу. Это было смешно, она знала. Но лучше спросить, чем постоянно гадать.

– С кем это случилоссссь?

– Что?

– Ты хочешь, чтобы я вернул кого-то обраааатно.

Глаза Харкер потускнели, а нижняя губа задрожала. Она ничего не могла поделать с собой. Боль никогда не проходила.

– Я потеряла ребенка, - сказала Харкер.

Баб усмехнулся. Его ухмылка была похожа на открытие ящика, полного ножей для стейка.

– Я могу сдеееелать ребенка.

Харкер моргнул.

– Что?

– Ребенка. Я могу его сдеееелать.

– Новорожденного?

– Любого возрааааста.

Это было бы идеально! Я уже лишилась надежды когда-нибудь снова взять на руки ребенка...

– Как?
– спросила Харкер.

– Овцаааа.

Харкер нахмурилась.

– Ты можешь сделать ребенка из овцы?

– Я могу изменить геееены. Сделать из нее человеееека.

– Я бы хотела этого, - воодушевленно закивала Харкер.

– Мне нужна твоя поооомощь.

– Что именно?

Демон наклонился ближе к перегородке и понизил голос.

– Мы не должны находится здеееесь, - сказал Баб.

Харкер нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– В Самхаааааайне. Мы с тобой здесь в ловушке.

Это точно,– подумал Харкер.

– Так чего же ты хочешь?

– Выбраться отсююююда.

Харкер покачала головой.

– Невозможно. Я не смогу тебе помочь. Меня отправят обратно в тюрьму за то, что я даже подумаю об этом. Ни за что.

– Мальчиииика или девоооочку?

– Здесь слишком много охраны.

– Мальчиииика или девоооочку?

Харкер представила себе лицо Ширли.

– Девочку. Маленькую девочку.

– Я могу сделать краааасивую девочку.

– Я не могу. В вольере бронебойная дверь, плюс двое ворот в Красном рукаве, все закрыты на кодовые замки. А еще есть камера прямо у меня над плечом.

– Дай мне кооооды.

Харкер обдумала это. Никто не сможет узнать, что это она дала ему коды. А если Баб выйдет наружу, что с того? Демон имел право быть свободным. Он здесь такой же пленник, как Харкер. На самом деле, если Баб сбежит, ей это даже на пользу – в ее пребывании здесь не будет необходимости и ее отпустят. Больше никакого Баба, никакого проекта "Самхейн".