Чтение онлайн

Вот так я и познакомилась с Анжелой Барт, или просто Энжи, как зовут ее те, кому посчастливилось с ней подружиться. Ее уютный кабинет полностью отражал стиль и характер хозяйки. Я и сейчас не знаю, сколько ей на самом деле лет, да это и не имеет никакого значения. Она всегда будет молодой и красивой. Высокая, стройная, грациозная… Да просто невозможно перечислить все достоинства этой удивительной женщины. Как я узнала потом, никакой официальной должности она уже не занимала, но без нее слово «Стиль» просто потеряло бы свое значение: она была и душой, и талисманом фирмы, и одной из ее создателей.

— Так вы и есть тот самый представитель столичной полиции, о котором говорил Рауль? — удивленно воскликнула она, увидев меня.

— Да, я представляю сейчас интересы центрального полицейского управления, — подтвердила я. — Мэриэл Адамс, частный детектив.

— А в детективных романах полиция и частные сыщики всегда соперничают, — улыбнулась Энжи.

— Возможно, так и было когда-то, а может, это придумали писатели. Ведь если существуют и те, и другие, значит, это кому-нибудь нужно, — ответила я улыбкой на ее улыбку.

— Хотите кофе? — спросила она и меня, и Рауля.

— Нет, спасибо, мне нужно бежать, пока меня не хватились начальники, — отказался Рауль и, попрощавшись с нами, ушел.

— Конечно, хочу, — ответила я.

Мы выпили по чашечке кофе, разговаривая о чем-то малозначительном, но беседа доставляла мне удовольствие. И только тогда, когда Энжи убрала со стола кофейные чашки, мы заговорили о деле.

— Так о ком вы хотели бы узнать?

— О манекенщице Стелле Роджерс, двадцать восемь лет назад она, по нашим сведениям, работала в вашей фирме, возможно, вы ее помните? — спросила я.

— Еще бы мне ее не помнить, — улыбнулась моя собеседница. — Мы были подругами. Но она давно уехала и живет где-то в Европе. Сначала она мне писала, потом присылала открытки, но вот лет пятнадцать, как я ничего о ней не знаю.

— Меня, собственно, интересует как раз ее прошлое, а именно то, что случилось с ней до отъезда.

— Вы, очевидно, имеете в виду историю с ее дочерью?

— Да.

— А могу я узнать, почему вдруг возник этот интерес?

— Разве вы не помните, как звали отца ее дочери? — удивилась я.

— Его звали Морис, а вот фамилию я уже, пожалуй, не вспомню.

— Морис Парр, о его смерти уже несколько дней пишут во всех газетах.

— Ах, вот оно что! Но какое отношение может иметь к его смерти история почти тридцатилетней давности?

— К смерти история, понятно, отношения не имеет, но господин Парр был очень богатым человеком, и он оставил весьма странное завещание…

Я интуитивно понимала, что лучше направить разговор именно в эту сторону. Как показали дальнейшие события, выбор оказался правильным. Я рассказала Энжи об условиях завещания, и она поняла, что для меня прежде всего важно найти дочь ее давней подруги.

— Дело в том, что девочку Стелла не взяла с собой, она оставила ребенка в приюте, тогда искренне считая, что временно. Давайте-ка я вам все расскажу по порядку, тогда, возможно, вы сами разберетесь, что может представлять для вас интерес.

— Да, это было бы самым лучшим вариантом, — согласилась я.

— Тридцать лет назад, — начала свой рассказ Анжела Барт, — я была молодой и нахальной особой. Денег у меня не имелось, зато имелось много амбиций, идей и, слава Богу, друзей. Мы с друзьями открыли небольшую рекламную фирму для сети магазинов одежды «Стиль», организовали для них пару удачных рекламных кампаний за такие деньги, за какие сейчас не возьмется работать даже начинающий дизайнер-одиночка. Но тогда этот рынок не был так забит. Мы уговорили владельцев сети в рекламных целях разработать собственную коллекцию одежды на ближайший сезон и, разумеется, провести шумный показ этих моделей. Вот тут нам и понадобились демонстраторы одежды. Понятно, что мы не стали тратить деньги на приглашение известных профессионалов, мы объявили набор молодых и жаждущих известности кандидатов в топ-модели, как это бы назвали сейчас. Среди них и была Стелла. Когда прошли первые показы, Стелла сразу привлекла к себе внимание. Не то чтобы она была очень красивой, дело не в этом. Она была обладательницей всего набора достоинств, которые необходимы, чтобы нравиться публике. Безупречная фигура — тогда еще это было востребовано, натуральные светлые волосы с рыжеватым отливом, большие выразительные глаза удивительного янтарного цвета. Кроме того, она была смелой и артистичной, обладала природной грацией и чувством меры — надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Ее сразу заметили журналисты, но она не позволяла себя фотографировать для журналов, таковы были условия контракта с нашей фирмой. Кто знает, как бы сложилась ее жизнь и судьба, если бы она не влюбилась в этого негодяя Мориса. Он сумел подобраться к ней, предложил позировать для портрета. Ну, а потом, сами знаете, как это бывает. Мы с ней были почти ровесницами и сразу как-то сошлись характерами, подружились, понятно, что не только из-за совпадения в возрасте. Она пришла именно ко мне со своей проблемой, когда поняла, что беременна. Разумеется, она сообщила эту новость и будущему папаше, но тот заявил, что создание семьи и отцовство не входит в его ближайшие планы. Редкостный был мерзавец. Стелла это тоже поняла, и ее пылкая любовь очень скоро превратилась в не менее страстную ненависть. Среди моих друзей был молодой адвокат Алекс Эскин, ему и принадлежала идея обращения в суд. Он блестяще провел этот процесс, но за это время произошли два знаменательных события, изменившие наши первоначальные планы. Сначала о планах. По решению суда Стелла получила право вписать в свидетельство о рождении дочери имя ее настоящего отца. На Мориса легла ответственность за дальнейшую судьбу его дочери, он был обязан выплатить кругленькую сумму на содержание ребенка, да еще и содержать Стеллу до тех пор, пока она не сможет вернуться к своей работе. Стелле действительно пришлось трудно, в том числе и материально, но не деньги привлекли ее в нашем общем плане. Мы понимали, что таким решением суда ставим крест на его карьере художника. Морис не был богат, а чтобы заниматься живописью, нужно снимать помещение под мастерскую, покупать холсты, краски, да и платить за учебу в академии. Рассчитывать на стипендию он тогда не мог по двум причинам: во-первых, возраст, слишком поздно он поступил учиться, ему ведь тогда было уже под сорок, а во-вторых, при назначении стипендий в академии учитывали не только талант художника, но и его человеческие качества. Как вы понимаете, этот процесс показал не самые лучшие стороны характера Мориса Парра. Однако пока процесс длился, родилась Луиза, и Алекс предложил Стелле стать его женой. Она приняла его предложение, и теперь скандал им уже не требовался. Да и они считали, что обрели счастье, как ни странно, именно благодаря недостойному поведению Мориса, и уже за это можно оставить его в покое. Они решили уехать на родину Алекса и там начать новую жизнь. Что вскоре и сделали.

— Но почему Стелла не взяла с собой Луизу? — не могла не спросить я.

— Она не знала толком, куда они едут, что их там ждет, Европа тех лет не была так уж привлекательна в плане материального благополучия. Найти с ходу работу было непросто. В общем, они сочли за лучшее временно поместить девочку в приют. Но, как это бывает, все складывалось совсем не в соответствии с намеченными планами. Прошел год, прежде чем Алекс устроился на постоянную работу. А Луиза опять не могла работать, поскольку теперь уже ждала ребенка от мужа. Карьера Алекса складывалась вполне удачно, но жена родила ему двойню. Я предполагаю, что тут еще есть и причины психологические. Луиза не стала желанным ребенком для ее матери. Будучи беременной, Стелла переживала абсолютно не те эмоции, которые способствуют развитию материнских чувств. Так или иначе, прошло три года, а девочка все еще оставалась в приюте. А тут появилась семья, которая захотела удочерить малышку. Простые люди. Женщина работала поварихой в том самом приюте. Ее муж служил садовником. Своих детей у них не было, по какой-то причине они не могли произвести на свет собственного ребенка. А девочка была такая славная, я ведь ее навещала время от времени. Иногда всерьез жалею, что сама не решилась ее удочерить. Стелла дала согласие, и ее дочь обрела новую семью. Как часто бывает в таких случаях, семья продала свой дом и уехала куда-то в другое место, где никто не знал, что их дочь не их кровный ребенок.

— А вы не знаете фамилию пары, удочерившей Стеллу?

— Нет, у меня не было повода поинтересоваться, но я думаю, что для полиции не проблема все это выяснить. Адрес приюта я вам, конечно, сейчас запишу. Вообще факт усыновления, насколько я знаю, не разглашается из гуманных соображений. Но в данном случае… Надеюсь, Луиза не потеряла право на наследство своего родного отца?

— Нет, не потеряла, это ведь он от нее отказался, а не она от него. Ее права в таком случае полностью сохраняются. В силу малого возраста вопрос об удочерении решался без ее участия, следовательно, закон не предусматривает лишение ребенка прав наследования имущества его кровного отца, если в завещании это не было отдельно оговорено. Но Парр не оставил подобного распоряжения.

Здесь, собственно, полезная для дела часть нашего разговора и закончилась. Но нам было очень приятно пообщаться и просто так. Энжи рассказывала забавные случаи из жизни фирмы «Стиль» и из своей биографии, расспрашивала меня о моей необычной, по ее представлениям, работе. Советую читателю запомнить имя Энжи Барт, поскольку однажды ей тоже пришлось быть моей клиенткой. Но в тот день, когда мы с ней познакомились, кто мог это предполагать?

Домой я вернулась поздно вечером, но не удержалась и позвонила Дэвиду.

— Да, то, что мне удалось выловить в прессе и в Сети, немногое добавит к твоему рассказу, — заявил Дэвид, выслушав мой отчет о поездке в Мэрвик. — Все, что противоречит этим фактам, скорее всего — просто вымысел или досужие байки.

— А что выяснил комиссар? — спросила я. — Пару раз звонила ему, но он не смог со мной поговорить: то сидел на совещании у начальства, то был занят.

— Мне тоже не удалось его поймать, так, чтобы можно было нормально разговаривать. Боюсь, что нам придется потерпеть до завтра. Встретимся в управлении?

— Да, как и договаривались.

Но, едва я положила трубку и хотела пойти на кухню, чтобы выпить стакан сока, мой телефон зазвонил.

— Да, — коротко откликнулась я, будучи уверена, что услышу опять голос Дэвида, вспомнившего еще что-то, по его мнению, важное. Но это был Эрик Катлер.

— Приветствую вас, коллега, — начал он с привычной фразы. — Вижу, что вы уже вернулись, и надеюсь, что не с пустыми руками. Но беспокою я вас по другому поводу.

— Что-то случилось? — догадалась я.