Чтение онлайн

— Можешь продолжать, — выдавливаю я, мечтая сказать гораздо больше. Может, это голод довел меня до бреда. А может — то, как безнадежно с каждым днем становится в этом месте.

Пальцы Лукана скользят по моей груди, прямо над ложбинкой, ладонь накрывает кожу. Его прикосновение такое обжигающе горячее, что легкие ноют с каждым коротким, натужным вдохом. — Ты когда-нибудь понимала, что это был за свет? — спрашивает он, не сводя глаз со своей руки. Трудно формулировать ответы, когда он так касается меня.

— Нет. Не понимала.

— Свет был первым, что я увидел, когда пришел в себя. Я хорошо его помню, — тихо говорит Лукан, поднимая на меня взгляд. По спине бежит дрожь. Он всё еще не убрал руку.

— Я тоже, — шепчу я.

— Ты правда не знаешь, откуда он взялся? Не лгала викарию?

— Я… — я хмурюсь, события того дня стоят перед глазами яснее, чем за все последние годы. — Дракон потянулся ко мне, его коготь полоснул по груди, а потом… свет. — Мне потом сказали, что свет испепелил тварь, и та просто исчезла. Проявление Эфиросвета, не похожее ни на что виденное прежде — подвиг, который сочли достойным легендарного Валора. — Когда я пришла в себя, я была в Главной часовне Милосердия, где обновители под присмотром викария Дариуса латали меня по частям.

Он кивает и снова переводит взгляд на мой шрам. — Мое сознание то возвращалось, то гасло, но меня забрали вместе с тобой. Сначала вытащили тебя, а потом заметили меня. — Пальцы Лукана нажимают чуть сильнее, будто он пытается нащупать что-то внутри меня. — Мне сказали, я жив только благодаря тебе.

— Сомневаюсь.

— А я — нет.

На этот раз мне точно не кажется: мы оба слегка подаемся друг к другу. Мне хочется расспросить его обо всём, что он помнит, о том, что происходило, пока я была в беспамятстве, но вряд ли он был в палате, когда обновители штопали мою грудь.

— Нравится тебе это или нет, Изола, но ты особенная, — шепчет Лукан.

Мама тоже говорила, что я особенная. Не проклятая, а особенная. Нападение дракона, вспышка огня в ямах разделки, мои глаза… Слишком много фактов, чтобы их игнорировать. Может, я и не Возрожденная Валора, но, возможно, во мне и правда есть сила, способная спасти этот мир.

Я только открываю рот, чтобы ответить, как в дверь стучат. — Это я, — раздается голос Сайфы с той стороны.

Мы оба вскакиваем, и я поспешно затягиваю шнуровку на жилете, пока Лукан открывает дверь.

Сайфа проскальзывает внутрь, огибает меня и со стоном валится на свою кровать, хватаясь за живот. Не думаю, что она сама замечает этот жест. Мы все смертельно измотаны голодом. — Всё тихо. Никого не видела — даже инквизиторов, уже минут пятнадцать ни души. Если собираетесь идти, идите сейчас.

Я смотрю на Лукана. Он кивает.

— Идем, — говорю я, и мы вместе выскальзываем наружу.

В груди всё сжимается, пока мы идем по безмолвному коридору, и я не знаю, что пугает меня больше: то, что я не могу перестать думать о тепле ладони Лукана на моей груди, или то, что случится, если мы не найдем еду до начала следующего испытания.

Глава 39

— Сюда. — Я веду нас вниз по ступеням жилого корпуса, в центральный атриум и прямиком к той лестнице, где я заметила пятнышко красной краски.

Щит черного дракона. Спускаясь всё ниже, я высматриваю хоть что-то, намекающее на этот символ. Лукан идет следом; я доверяю ему следить, не увязался ли за нами кто из суппликантов или инквизиторов. Подозреваю, что мы охотимся за местом, где нам быть не положено.

Лестница заканчивается в помещении, уставленном по обе стороны огромными деревянными бутами — их диаметр в два моих роста. В первый день я проигнорировала эту комнату после беглого осмотра: она казалась пережитком ушедшей эпохи. Алкоголь — это запредельная роскошь. Он не нужен для выживания, поэтому ресурсов на него почти не выделяют. Большая часть производства частная и оплачивается сверхбогачами. За целый год не наберется столько вина, чтобы заполнить хотя бы один такой чан. Может, давным-давно, когда вокруг Верхнего города было больше плодородных земель, всё было иначе, но не сейчас.

Так почему они всё еще здесь? Это должно что-то значить.

— Что мы ищем? — спрашивает Лукан, понижая голос.

— Черного дракона и щит. — Я иду вдоль рядов массивных бочек, изучая клейма на торцах. Ничего даже отдаленно похожего на дракона или щит. Везде лишь печати виноградников и виноделов, давно канувших в лету.

Он следует за мной, тоже сканируя буты. — Я не вижу ни того, ни другого.

— Может, мы не в том месте?

— Я… — Я осекаюсь, заметив маленькую этикетку, которую проглядела. Название почти полностью облупилось: «Вина «Щит»». Имя выписано изящным, текучим шрифтом на поле из черно-белых цветов.

Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть.

— «Вина «Щит»», — читает Лукан вслух, подходя ко мне. — Но черного дракона здесь нет.

— Это не очевидно, — соглашаюсь я, и мои губы кривятся в улыбке. Каллон знал, что я найду. Знал, потому что помнит, как многому меня научила мама в вопросах земли и растений. — «Черных» драконов не бывает. Медные, зеленые, пурпурные, желтые, серебряные — но не черные.

— Здесь вообще нет никаких драконов. — Лукан щурится, пытаясь понять, откуда во мне такая уверенность.

— Нет. Но есть вот это. — Я прижимаю палец к одному из нарисованных цветков: это «дыхание дракона», выписанное черными чернилами. — Черный дракон… Щит.

— Кажется притянутым за уши.

— Если только у тебя нет идеи получше? — Я стучу по дереву. Пустотело, как я и подозревала. Начинаю искать проем или стык где-нибудь на боках бута, вспоминая потайную дверь в подвале.

Лукан прикрывает меня, пока я ищу; его взгляд прикован к лестнице. — Может…

— Ага! — Я нахожу то, что искала: вертикальный разрез между изогнутыми досками, невидимый спереди. Слева от него еще один. Между двумя бутами едва можно протиснуться, так что я предполагаю, что дверь открывается внутрь. Я не ошибаюсь. Меня накрывает тот же азарт, что и каждый раз, когда мне удавалось найти новую дверь на Стене. Пьянящий всплеск надежды.

Глаза Лукана расширяются. Он втискивается рядом со мной. — Входим?

— Я зашла слишком далеко, чтобы отступать.

— А еще называешь себя трусихой. — Его дыхание, горячее на моей шее, заставляет мурашек пробежать по спине. На секунду мне нестерпимо хочется прислониться к нему. Эгоистично сдаться той безопасности, которую он, сам того не зная, предлагает. Ни голода, ни Трибунала, ни драконов — только его теплые руки, добрые глаза и успокаивающие слова.

— Изола? — тон Лукана меняется на обеспокоенный.