Чтение онлайн

Так мы и идем по кругу, называя слова, начинающиеся на последнюю букву предыдущего, пока один из нас не заходит в тупик — Лукан выбывает первым. Мы с Сайфой продолжаем, пока она не берет надо мной верх, издавая торжествующее: «Ха!»

В следующем раунде тема — «строительные материалы».

В следующем — «предметы из библиотеки».

Это отличный способ убить время. Когда эта игра надоедает, мы переходим к следующей, в которую можно играть на расстоянии. А потом ещё к одной…

В конце концов Сайфа издаёт монументальный зевок. Я не отстаю от неё. Невозможно понять, сколько времени прошло в этом подвале. Лампы горят так же резко, как и в момент нашего прихода. Я бы предположила, что сейчас около полудня? Хотя какая разница.

— Думаю, я посплю, — решает Сайфа.

— Ещё раунд? — спрашивает Лукан меня.

Я качаю головой. — Я тоже, пожалуй, вздремну.

— Но сейчас же середина дня. — Он кажется искренне разочарованным тем, что я не собираюсь бодрствовать и играть с ним дальше.

— Самое время для сна. — Нам нужно беречь силы, а мы провели на ногах всю ночь, и нервы явно не давали нам уснуть. Сомневаюсь, что они позволят нам сидеть здесь и играть в игры днями напролёт. — Нельзя ли приглушить свет? — громко спрашиваю я, чтобы слышали все инквизиторы. Никто не шевелится и не реагирует. — Ну да… я так и думала.

— Кстати, — Сайфа растягивается на полу, всё ещё у передней стенки клетки, — где вы двое были прошлой ночью?

— Я ходила гулять. — Это не ложь, просто не вся правда.

— Я слышал, как она ушла, и когда она не вернулась сразу, я забеспокоился. — Лукан ложится, заложив руки за голову.

Растянувшись перед дверью клетки и положив щеку на бицепс, я смотрю на Лукана, и мысли о прошлой ночи возвращаются ко мне. Без него я бы погибла… Что же на самом деле произошло, когда я упала? Пытаюсь вспомнить, но всё — либо туманное марево, либо полная пустота в памяти. Выделяются лишь два ощущения:

Первое и самое главное — чувство его рук, обхватывающих меня. Он вцепился в меня так, будто на кону были обе наши жизни.

Второе — странный ветер и что-то, почти похожее на дым, застилающий ночь.

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить детали. Когда это не удаётся, я представляю, как Лукан видит, что я выхожу на карниз, пугается и бежит в комнату этажом ниже. Представляю, как он выбивает окно, окружённый золотой аурой. Затем он ловит меня, и моё тело складывается пополам. Как удачно он выбрал время… Я зеваю. Был ветер, когда он затаскивал меня внутрь через согнутую решётку и разбитое стекло. Логично ли всё это? Да и неважно. Я в безопасности, и он меня спас. Что может быть важнее этого? Я слишком устала, чтобы много думать об этом, особенно когда мысли о последовавшем за этим так сладостно отвлекают.

Ощущение безопасности в его руках уносит меня в лёгкий сон без сновидений.

Проснувшись, я несколько раз моргаю, не веря, что мне удалось открыть глаза. В зале так же темно, как если бы они были закрыты. Нет. Темнее. Если бы мои глаза были закрыты, я бы видела слабый отсвет резкого света ламп сквозь веки. Но здесь — ничего.

Они вырубили свет.

— Сайфа. Лукан. — Не знаю, почему я шепчу их имена. Я не могу до них добраться. И инквизиторы всё равно поймут, что мы проснулись.

Я встаю, слыша движение в их клетках, но ответа нет.

И тут я осознаю:

Я не одна. В клетке со мной кто-то есть.

Глава 54

У паники металлический привкус.

После первого шока от заточения прутья решётки обрели новый смысл: безопасность. Подсознательно я считала, что они удерживают инквизиторов снаружи.

Как они пробрались внутрь? Я всё время была у двери. Или у клетки есть задний ход? Мне и в голову не пришло проверить все стыки. Я была так сосредоточена на прелате, а потом на друзьях, что почти не смотрела назад.

Движение приближается. Легкие шаги по утрамбованной земле. Чьё-то поверхностное дыхание.

— Сайфа, Лукан, — говорю я громче. «Проснитесь!» — хочется закричать мне. Но я не хочу давать понять человеку за спиной, что я знаю о его присутствии. Говоря, я чуть сильнее сгибаю колени, готовясь к прыжку. — Вы встали?

— Что?.. — сонно бормочет Сайфа.

Слышу возню в клетке Лукана. Надеюсь, это он.

Стоит мне открыть рот, чтобы снова позвать их, как справа следует резкий тычок в область поясницы и бока. Слышу глухое кряхтение — мужчина вкладывает в удар весь свой вес.

Я уворачиваюсь на инстинктах и описываю рукой дугу, сбивая удар с курса. Он лишь безвредно задевает меня. Пользуясь инерцией, я разворачиваюсь и вкладываю кулак прямо в чью-то челюсть. Он издаёт звук, полный удивления и боли. Я не останавливаюсь.

Другой рукой я бью снизу вверх, метя туда, где должен быть подбородок. Попадаю в пустоту. Движение сбоку. На этот раз он наносит точный удар прямо в живот. Боль расцветает жаркая и острая, расходясь до самых кончиков пальцев рук и ног. Я хриплю, отлетая на прутья. Хватаюсь за холодный металл, рычу и бью наотмашь ногой. Чувствую приятное сопротивление и толкаю изо всех сил, отшвыривая его прежде, чем он успеет нанести следующий удар.

Из других клеток доносятся звуки борьбы, но я не имею права отвлекаться. Сейчас я ничего не могу сделать для Сайфы или Лукана. Нужно сосредоточиться.

Дуновение воздуха предупреждает меня о ком-то за спиной — по ту сторону решётки. Меня тыкают чем-то острым, и я вскрикиваю от боли, качнувшись вперёд. Кто-то там, снаружи, понукает меня, как животное. Человек в клетке наносит удар, от которого я отлетаю в сторону.

Перед глазами вспыхивают искры, даже сквозь сомкнутые веки. Меня избивают точными, быстрыми ударами, за которыми я не поспеваю. Единственный раз, когда мне удалось дать отпор, был в самом начале благодаря эффекту неожиданности — он не ждал, что я вообще его почую. Проклятье… неужели тот факт, что я его услышала, используют против меня, чтобы доказать, что я проклята?

Этот вопрос преследует меня, когда колени врезаются в утрамбованную землю. Очередной удар впечатывает меня в пол. Должно быть, у него есть сигил, который чувствует моё местоположение.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не зачерпнуть пламя Эфиросвета. Захотел бы этого викарий? Или мне стоит держать это в секрете? Не обернётся ли это против меня? Последняя мысль заставляет меня скрывать свою силу. Риск не оправдан ни для кого из нас.

Звуки борьбы Сайфы и Лукана и их окончательного избиения сливаются с моими собственными. Становится трудно разобрать, кто и что терпит — где заканчиваются крики моей агонии и начинаются их.

Всё прекращается разом. Мы остаёмся скулить в своих клетках. Брошенные во тьму.

…

Свет не включают, кажется, целую вечность, хотя я знаю, что прошло не больше дня или двух. Я понимаю, что время идёт, только потому, что — как и было обещано — нас по одному выводят для физиологических нужд. У прелата в руках фонарь; один инквизитор подходит к клетке, по бокам — другие, с арбалетами наготове.

В тусклом свете я не вижу Сайфу и Лукана чётко. Прутья отбрасывают на них и на пол зловещие тени. Когда нас выводят из клеток, мы не разговариваем. Думаю, мы все боимся того, что они могут сделать, дай мы им хоть малейший повод.