Чтение онлайн

– Кто ты?
– Он говорил об Аколите, с жалостью, с ненавистью к себе. Он говорил обо мне, но не так, как в жизни, иначе, я ощутила страх. Он опасался меня, избегал, хотел покинуть. Я напоминала ему девушку, что оказалась сожжена и убита. Поэтому он боялся меня, испытывая ужас даже больший, чем наверное я ощущала его юноши в жизни. Все перевернулось, юноша, который казался младше наставницы, в итоге был ее мучителем, ее убийцей, который прожил на этом свете куда больше, чем можно было предположить, больше, я даже могла подумать, глядя на него. Наставница и вовсе являлась мертвой… оживленной силами, которые я не могла понять, или о которых попросту не знала. Видела ли она Близнецов, или же, например, вечную тьму? Услышала ли что-то, ощутив нечто? Столько вопросов, столько того, чего мне было неясно.

– Я тот, кем мы были. Ныне - ржавый доспех и топор, за который он больше никогда не возьмется, чтобы не случилось. Мы храним то, что он хочет забыть, но не может, не должен забывать. Это часть нашего искупления, нашей жертвы и кары. Мы были на вершине света… а после рухнули в самую бездну тьмы, даже не заметив этого. Покончи с тем, зачем явилась, довольно тратить время… мы задержались, даже слишком сильно, мы больше не можем.
– Удар повалил еще одно дерево, перекрыв путь к Аколиту, который стремительно скрывался в черном лесу, исчезая из поля зрения. Значит… это остатки былого аколита, который имел имя и жизнь… которой мог гордиться достижениями и возможно, действительно имел право на честь. Я отвела печальный взгляд… вот что связывало их, теперь все стало ясно. Они действительно погибли в один и тот же день, и то, что осталось в нашем мире, лишь блеклые копии. Помнила ли обо всем Аколит, знала ли до конца, что произошло? Или же… только события этой ночи? Неужели она помнила что сотворил названный брат, и не возжелала пролить кровь? Я не могла в это поверить, не хотела верить в нечто подобное.

Становилось холоднее… я начала волноваться, не понимая, что от меня требовалось, пока не вспомнила, что у моей крови было свое призвание и цель, которая оказалась бы для Мирены катализатором, способом ослабить хватку смерти и страданий, дать ей вновь вздохнуть без слез, очистить разум, бьющийся в агонии. Значит, борьба лишь путь к поражению, неверный выбор, который приведет к гибели всего эликсира… Гвин станет для нее оплотом, в то время как я, лишь успокою и дам ясность душе, позволю мыслям взять власть над болью, разуму одолеть инстинкты. Снег поглощал меня, поражая холодом, но действительно ли, я ощущала холод? Все это лишь иллюзия, я была властью в этом мире, я не собиралась играть по чужим правилам, я сама создам себе конец, который наконец вернет меня в реальность. Закрыв глаза и расслабив тело, я запрокинула голову вверх, полностью блокируя всякое сопротивление тела и позволяя холоду взять то, что забвенно считал своим по праву. Боль лишь игры разума, я сильнее, чем она, холод просто неверное восприятие окружение… я владыка собственного разума, он подчиниться мне, а вместе с ним падут и боль, и страх, и холод, даровав телу истинное благословение, ясность и покой. Это являлось первичной задачей любого чародея, понять, что человек властвует над каждой своей эмоцией, над каждой мыслью и словом, над телом. И только так, мы были способны делать нечто, что для иных казалось невозможным, за гранью разума. И сейчас, это сработало вновь, обязано было сработать, поскольку я делала все верно, так, как меня учили. Я избавилась от боли, холод стал теплом, разум подчинился моей воле, ведь именно я стала во его главе и взяла власть, отстранив слабостью эмоций и тела. Теперь, оставалось просто ждать, когда ритуал завершиться… поскольку больше, я сделать прямо сейчас была не в силах. Моя роль исполнилась, я отдала кровь во власть Аколита, сделав из нее чистый нектар забвения, способный исключить любую боль и страхи из бренного тела Мирены, я была в этом уверена, растворяясь в нежном снегу, окончательно поглотившего меня в себе.

Обжигающий воск упал на мои дрожащие ладони, заставляя раскрыть глаза, которые только недавно, оказались полностью заметены снегом и льдом, принявшие свою судьбу и свое предназначение. Боль оживила, вернула меня в реальность, к обжигающему теплу. Ныне, я сидела около кипящего зелья, алого цвета, которое бурлило на горящей свече, с которой тек воск, такой яркий в лучах пламени. Несколько секунд назад, я была готова поклясться, что ощущала на веках иней, но в реальности, остались только покрасневшие руки и обжигающая капля воска, медленно текущая по ладони и вот-вот готовая скатиться к полу. Боль ударила заново, пульсируя на болезненной коже, и лишь чудом не попавшая в глубокий шрам. В сознание промелькнул десяток воспоминаний, связанных с тем местом… взгляд упал на стоящие доспехи, они по-прежнему хранили в себе память от прошлого владельца, возможно, именно для этого они находились здесь. Они были личностью, возможно даже куда большей, чем оба Аколита. Но кто спас мою наставницу, как он это сделал? Я подняла взгляд, видя, что Гвин по-прежнему дремлет, в то время как Аколит рассматривает резную кошку, самого малого размера, что отбрасывала от себя тень. Ее тело дрожало, казалось, что она была готова заплакать, пальцами проводя по вырезанной надписи, снова и снова.

– Ты отлично справилась, сразу догадавшись, что от тебя требуется. Наверное, тебе не удалось понять, но сейчас, ты смогла перенести свои силы в пространстве через кровь… это первый шаг магии крови, запретной магии, но разрешенной для жрецов и лекарей, что ценой своей жизни, спасают чужие. Единственный минус, магия крови, как никакая другая, привлекает демонов… что может стать и благом в определенных ситуациях. К сожалению, сейчас, это будет проблемой, если владыки действительно решатся на атаку.
– Отложив в сторону фигурку, Аколит взглянула на меня, всматриваясь несколько секунд в янтарные глаза, словно пытаясь найти ответ, который сама искала уже долгие годы. Ее зрачки источали бесконечную боль, прошедшую до самого основания души, ставшей основой всей ее сложной и долгой жизни. Казалось, что она вспомнила то, что не желала, казалось, что она поняла то, о чем не желала думать. Все это место было одним единственным напоминанием о том, что превратило ее жизнь в бесконечные вихри страданий, конца которым не были ей видны, и возможно, не наступят никогда. Несколько секунд молчания, после которых, она подняла другую свечу, капая расплавленным воском на ладонь Гвин, что тут же вздрогнула.
– Твоя подруга тоже справилась, зелье готово, нужно отнести его к Мирене, после чего… я думаю, мой названный брат укажет на того, кто отравляет жизнь матриарха.

– Вы… вы были мертвы!
– Воскликнула проснувшаяся Гвин, опасливо протягивая руку к поясу, но не находя там никакого оружия. Девушка пробудилась испуганной, словно загнанной в угол, находясь то ли в ужасе от увиденного, то ли в отчаянии и неверии. Ее взгляд меня даже не заметил, оставшись прикованным исключительно к Аколиту, которая тускло смотрела на угасающее пламя свечи, даже не переведя взгляд на девушку, которая поднялась с пола, отходя на полшага назад. Дрожь била по моей наставнице, на глазах виднелись блеклые слезы, но которые испарились, даже не коснувшись пола. Возможно, мне и вовсе показалось, что они существуют. Возможно, это попросту игры больного разума, который по-прежнему не оклемался.
– Я… не знаю, можно ли доверять вам, что… что вы такое?

– Я Дэлин.
– Дедрик. Эллен. Ламмерт. Инга. Николас. Эти достойные люди, и еще бесчетные слуги, которых на убой повел Архитектор войн, поставляют то истинное существо, что названо Им Аколитом. Но полагаю, ты спрашиваешь о том, что было до Дэлин. И вспоминать об этом больно до сих пор, даже спустя столько лет, беспросветное множество лет... Я должна была быть любимой дочерью Сивила, нести праведный свет, теплый свет Его любви, по заблудшим во тьме землям Империи, вернуть их словом, не кровью. Я жила этой мыслью, училась, даже начинала проповедовать, стараясь обратить свою деревню в свет, вернуть под законную власть. Но пламя волков сожрало мою плоть, прервало праведную жизнь, пустив по ветру лишь пепел и слезы, ставшие... Паром. Теперь я верный раб своего господина, великого Архитектора, и названная сестра того, кто предпочел забыть свое имя, навсегда оставив позади жизнь, которые иные, назвали бы достойной, о которой другие, могли бы мечтать, видя праведность и святость. Ворон действительно пытался понять чем же я являюсь, он ощутил во мне странные слияния того, что не должно быть сплавлено воедино, видит тьму, которую ощущает в себе и в себе подобных. Извини, Лиз, мне пришлось уничтожить это в твоей памяти, он уже сказал тебе имя Аколита, но я не думала, даже не могла предположить… что только оказавшись здесь, я вспомню так многое, но кажется... Старые шрамы заново болят, если смотреть на них слишком долго.
– Поднявшись с колен, Аколит подошла к топору, проводя дрожащей рукой по расписанному лезвию, останавливаясь пальцем на брызгах крови. Взгляд пустых глаз отражался в пламени единственной свечи, ее ладонь полностью легла на топор, обхватив ее... Словно она вернулась в момент, когда пыталась закрыться от смертельного удара. Это заставило меня отвести взгляд, я ощутила боль, страх и неприязнь, а так же гнев, пылающую ненависть к юношей, что сотворил это с ней.
– Моя… я чувствую, как она отзывается, пытается вернуться, но знаете, что это чужое тело, чужая жизнь… Сивил желал чтобы я жила дальше, он рыдал над моей душой, когда та отправлялась во тьму... Но когда я вернулась, предстала перед ним, он отвернулся от творения, готового служить веками. Он промолчал, и его яд... Он принес мне только боль. Все закончилось, Его любовь, Моя жизнь, Их воля. Я осталась брошенной куклой, набитой кровью и плотью чужих людей, с разрозненным разумом, полным боли. По-прежнему, я не знаю, кто я и зачем живу. Я творение которое заслужило смерти... Но не та, кто был достоин ее с рождения.

Повисла тишина, в которой Гвин, обессилено опустила взгляд на меня, впервые замечая, что я тоже очнулась, но признаться, сейчас я тоже не была так сильно обеспокоена названой сестрой. Мне было тяжело на душе, я ощущала столько скорби в голосе той, что всю жизнь в этой доме, с фанатичной уверенностью в своих словах, наставляла меня, верила в богов, в Их милость. В ней никогда не было жалости, раскаяния или слабости, идеальный наставник, идеальный воин, идеальный слуга... И теперь видеть, как низко пала та, что казалась мне идеалом, так низко, что впервые, я увидела в ней равную. Но вместе с тем, я ощущала... Предательство, моя ненависть к юноше укрепилась, я тоже поднялась, делая шаг на встречу к девушке, но замерла, понимая, что мне нечего говорить ей. Что я... Я не знала, что сказать. В моей душе росла злость, я тяжело приняла то, что она назвала братом того, кто уничтожил ее жизнь. Кто уничтожил в ней веру, лишил богов. Он не был братом, он... Достоин кары, достоин смерти... Как презренный.

– Как ты могла простить его? Как смогла стать его сестрой!?
– И я спросила у девушки то, что не могла понять. То, чего я не понимала и не хотела понимать. Как можно после того, что он сотворил с ее жизнью, быть его ближайшим человеком, стать его сестрой? Неужели, она сострадала ему, пыталась помочь и изменить? Я бы жаждала возмездия для того, кто совершил нечто подобное со мной, я бы молилась богам, чтобы его настигла кара... Чтобы мои руки опустились в его плоть и кровь, видеть смерть, наслаждаться смертью, вот путь Мириана! Вот его правда! Как можно так просто оставить это в прошлом, когда он разрушил для нее весь мир. Всю жизнь и судьбу. Он... Он... Пошел против богов, нарушил волю Сивила, уничтожил его избранную жрицу, еретик, хуже многих... Но он по-прежнему здесь, рядом с ней.
– Почему он до сих пор жив?

– Я... Не знаю, Лиз. Но почему-то, по-прежнему, я так и не смогла заставить себя вырвать его сердце. По-прежнему... Вид его крови не радует меня, и в сердце нет ненависти. Только печаль... И сочувствие. Он пытался отдаться мне на смерть, я приносила ему боль несчетное количество раз, но это все прах, это ложь. Я не могу вернуть прошлого, и его кровь... Просто кровь. Боги отвернулись от меня, я служу только Архитектору, его милости и власти... Наверное, поэтому я не ощущаю счастья от крови. Мы действительно друг другу брат и сестра... Ведь нет ближе связи, чем та, что возникла в миг его удара, когда две жизни оборвались в единый миг, унесенные пламенем.

Аколит аккуратно перелила всю смешанную кровь в прозрачную склянку, все так же взятую из множества сундуков, расставленных около стен кельи юноши. Я до сих пор не могла понять, откуда у нее были ключи от этих замков, но признаться, сейчас это было практически неважно. Мы с Гвин стояли ближе к дверям, порой перебрасываясь словами, но в основном, просто молча раздумывая обо всем, что произошло за этот крайне непродолжительный период времени. Я ощущала себя крайне тревожно, создавалось ощущение что вот-вот случится нечто, что окажется ужасным и вновь вызовет во мне бурю эмоций, подвергнув переосмыслению практически всю жизнь. Сердце ныло, руки беспокойно дергались из стороны в сторону, история Аколита казалась мне такой трагичной, словно я сама пережила ее падение и то, чем в данный момент являлась девушка, заслуживающая всякого сочувствия. Почему же Сивил отвернулся от нее? Как так вышло, что он попросту позволил умереть той, кто должен был исполнить его волю? И почему юноша, воин, знавший что такое дисциплина, не внял зову богов, который должен был спасти девушку из-под проклятого топора и защитить от пламени костров? Что же случилось в тот день... Если бездействовали абсолютно все… и пострадала при этом, сильнее всего, именно главная избранница спектакля, которой была уготована самая важная и лучшая роль. Та самая, кто должна воспарить, стать наследницей божественной мудрости, нести ее среди заблудших душ, в итоге оказывается зверски убита, а после, отвергнута. Это все так несправедливо... Аколит не заслужила подобной судья, она ведь даже не была… виновна, ей не дали возможности стать виновной. Судя по всему, ее убили в юности, вряд ли она даже была старше чем Гвин, она не могла запятнать свою душу, не могла так просто... Стать ненужной. Так почему же, боги не спасли ребенка, которого сами избрали для собственных целей, которого хотели возвести в новую жизнь, даровать новые возможности? Неужели у них не было времени, чтобы попросту… помочь ей? Прийти на выручку, защитить или попросту отдать один единственный приказ для их собственных слуг. Волки ведь дети Мириана, его верноподданные, не просто солдаты, не члены легионов... Личная свита Его на земле, так почему Ангел крови не смог избавить от смерти возлюбленную своего близнеца, спасти ту, что избрана, от страшной расправы и конца. Почему… Волки вообще уничтожили ту деревню, кто отдал им приказ и зачем? В голове витали множество вопросов, порванных на кусочки теорий и несошедшихся сюжетов, но ни одного внятного ответа, который помог бы пролить свет на то, что происходило в тот самый злополучный день, когда в небо уходил огромный столб чёрного дыма, унося с собой ту, которая могла принести покой в разрозненные, объятые сомнениями, территории. Как много мы потеряли в тот день? Сколько крови могли бы сохранить, если бы хоть кто-то остановил ту резню, хоть кто-то отдал бы приказ об отступлении, или по крайней мере, согласились бы на плен. Они не оставили выбора, не дали возможности выжить, она бы не сопротивлялась, она бы по-прежнему жила сейчас, и возможно... Даже... Абсолютно внезапно, все мои мысли прервались глухим ударом двери и телом, упавшим прямо перед моим ногами, слегка дрожа и подергиваясь, словно от горячки.