Чтение онлайн

– Ради Бога, давайте увезем ее из этого дома, пока не поздно.

– Хороша она будет на улице босиком и в забрызганной кровью рубашке.

Я услышал какое-то шуршание и включил свет. Коллинсон стаскивал с себя пальто.

– Моя машина стоит на углу. Я отнесу ее на руках, и он направился к девушке, протягивая пальто.

Габриэла забежала мне за спину и застонала.

– Не давайте ему до меня дотрагиваться.

Я хотел остановить его. Он отбил мою руку и пошел за ней. Она-от него. Я почувствовал себя чем-то вроде столба карусели, и ощущение мне не понравилось. Когда этот болван оказался передо мной, я саданул его плечом, так что он отлетел к углу алтаря. Я подошел поближе.

– Хватит!
– прорвало меня.
– Если хотите помогать нам, то не валяйте дурака, делайте, что говорят, и оставьте ее в покое. Понятно

Он выпрямился.

– Но вы не имеете...

– Оставьте ее в покое. Оставьте в покое меня. Еще раз влезете-получите пистолетом по челюсти. Хотите получить прямо сейчас-скажите. Так как

– Ладно, - забормотал он.

Я повернулся к девушке, но она уже серой тенью, почти не шлепая босыми ногами, летела к двери. Я бросился за ней, громыхая по плитам ботинками. Я поймал ее за талию уже в дверях. Но тут же получил удар по рукам и отлетел к стене, приземлившись на колено. Надо мной во весь рост высился Коллинсон и что-то орал. Из всего потока слов мне удалось разобрать только: "Черт вас подери".

Я встал с колена в самом чудесном настроении. Быть сиделкой при свихнувшейся барышне недостаточно, вдобавок получать тычки от ее жениха. Мне понадобились все мои актерские таланты, чтобы невозмутимо спросить Коллинсона:

– Ну зачем вы так

Я подошел к стоявшей в дверях девушке:

– Пошли к вам в комнату.

– Только без Эрика, - потребовала она.

– Больше он не будет мешать, - снова пообещал я, надеясь, что на этот раз не ошибусь.
– Пошли.

Она поколебалась, затем переступила порог. Коллинсон, с застенчивым видом и одновременно свирепым, а в целом очень недовольным лицом, вышел вслед за мной. Я прикрыл дверь и спросил Габриэлу, есть ли у нее ключ.

– Нет, - ответила она, будто вообще не знала о существовании ключей.

В лифте она все время пряталась от жениха за моей спиной, если, конечно, он еще состоял у нее в женихах. Сам Коллинсон напряженно смотрел в сторону. Я же вглядывался в лицо девушки, пытаясь понять, вернулся ли к ней после потрясения разум или наоборот. Первое предположение казалось вернее, но в душе я ему не доверял. По дороге нам никто не попался. Я включил в комнате свет. Закрыв дверь, я прислонился спиной к косяку. Коллинсон повесил пальто на стул, положил шляпу и замер, скрестив руки и не спуская глаз с Габриэлы. Она села на кровать и уставилась мне в ноги.

– Расскажите, что случилось, - приказал я.

Она подняла на меня глаза и сказала:

– Мне хочется спать.

Вопрос о ее здравомыслии-для меня во всяком случае. был решен: нормой тут и не пахло. Но сейчас меня тревожило другое. Комната. С тех пор как я ушел, в ней что-то изменилось. Я закрыл глаза, попытался представить, как она выглядела раньше, открыл глаза снова.

– Можно мне лечь-спросила Габриэла.

Я решил, что ее вопрос подождет, и стал внимательно осматривать комнату, предмет за предметом. Пальто и шляпа Коллинсона на стуле-больше ничего нового обнаружить не удалось. Все вроде бы нормально, но сам стул почему-то не давал мне покоя. Я подошел и поднял пальто. Под ним было пусто. Раньше здесь висело нечто похожее на зеленый халат, а теперь было пусто. Халата я нигде в комнате не заметил и даже не стал искать-безнадежно. Зеленые тапочки все еще валялись под кроватью.

– Не сейчас, - ответил я девушке.
– Подите в ванную, смойте кровь и оденьтесь. Одежду захватите туда с собой. Ночную рубашку отдайте Коллинсону.
– Я повернулся к нему.
– Спрячьте ее в карман и не вынимайте. Из комнаты не выходить и никого не пускать. Я скоро приду. Пистолет у вас есть

– Нет, - сказал он.
– Но я...

Девушка перебила его:

– Не оставляйте нас одних. Я не хочу. Я уже убила одного человека. Вам что, мало

Говорила она горячо, но не возбужденно, и довольно рассудительно.

– Мне нужно ненадолго уйти, - сказал я, - одной вам оставаться нельзя. И кончен разговор.

– А вы понимаете, что делаете-Голосок у нее был тоненький, усталый.
– Вряд ли. Иначе бы не оставляли меня с ним.
– Она подняла лицо, и я скорее прочел по губам, чем услышал: "Только не с Эриком. Пусть он уйдет".

Я от нее совсем одурел: еще немного, и мне придется лечь в соседнюю палату. Меня так и подмывало уступить ей, но я ткнул пальцем в ванную и сказал:

– Можете не вылезать оттуда, пока я не приду. Но он побудет здесь.

Она с безнадежностью кивнула и направилась в гардеробную. Когда она шла в ванную с одеждой в руках, на глазах у нее блестели слезы.

Я отдал пистолет Коллинсону. Его рука была деревянной и дрожала. Дышал он тяжело, шумно.

– Не будьте размазней, - сказал я ему.
– Хоть раз помогите, вместо того чтобы мешать. Никого не впускайте и не выпускайте. Придется стрелять-не теряйтесь.

Он хотел что-то сказать, не смог и, сжав мне руку, чуть не искалечил ее от избытка чувств. Я вырвал у него руку и отправился вниз, к алтарю, где лежал доктор Риз. Попасть туда удалось не сразу. Железная дверь, через которую мы вышли несколько минут назад, была заперта. Но замок оказался довольно простым. Я поковырял в нем кое-какими инструментами из перочинного ножа и в конце концов открыл.

Зеленого халата я там не нашел. Не нашел я и тела доктора Риза. Оно исчезло. Кинжал тоже исчез. Вместо лужи крови на белом полу осталось лишь желтоватое пятно. Кто-то хорошенько прибрался.

3. БОГ

Я вернулся в вестибюль: еще раньше я заметил там нишу с телефоном. Телефон был на месте, но не работал. Я положил трубку и отправился на шестой этаж к Минни Херши. Пока что помощи от нее я никакой не получил, но она, по-видимому, была предана хозяйке, а мне, за неимением телефона, требовался посыльный.

Я открыл ее дверь-тоже без замка, - вошел, затворил за собой. Включил фонарик, обхватив ладонью стекло. При свете, просачивавшемся между пальцами, я увидел на кровати мулатку-она крепко спала.

Я посмотрел на девушку. Она лежала на спине, дышала ртом, и лицо ее во сне приобрело еще большее сходство с индейским. Глядя на нее, я сам осоловел. Поднимать ее сейчас бесчеловечно. Может быть, ей снится... я тряхнул головой, пытаясь прогнать сонную одурь. Ландыши, луноцветы... увядшие цветы... А нет ли тут и жимолости Этот вопрос почему-то казался важным. Фонарь тяжелел у меня в руке, стал чересчур тяжелым. Черт с ним... я его выпустил. Он упал на ногу... я удивился: кто тронул меня за ногу Габриэла Леггет Умоляет спасти ее от Эрика Коллинсона Чушь какая. то... Или не чушь Я опять пытался тряхнуть головой... пытался отчаянно. Она весила тонну, едва поворачивалась. Меня качнуло; чтобы не упасть, я выставил ногу. Нога была слабая, мягкая, подгибалась. Надо сделать еще шаг, иначе свалюсь; я сделал, с трудом поднял голову, посмотрел, куда мне падать, увидел окно в пятнадцати сантиметрах от моего носа.

Меня потянуло вперед, и подоконник уперся в бедра, остановил падение. Мои руки лежали на подоконнике. Я пошарил по низу рамы, и, не знаю, нашарил ли ручки, но потянул вверх изо всех сил. Окно не поддавалось. Руки были будто прибиты внизу. Кажется, тут я всхлипнул; а потом правой ладонью упершись в подоконник, левой выбил стекло.

Уличный воздух шибанул в нос, как нашатырь. Я сунул лицо в дыру и, цепляясь обеими руками за подоконник, вбирал воздух ртом, глазами, ушами, порами кожи и смеялся, а глаза щипало так, что лились слезы и затекали в рот. Я все глотал свежий воздух и вскоре почувствовал, что ноги меня держат, глаза видят, что я опять могу двигаться, думать, пусть не быстро и не четко. Мешкать было некогда. Я закрыл нос и рот платком и отвернулся от окна.