Чтение онлайн

– Это она, она его убила. Она ему говорит: "Проходи сюда", - а сама одной рукой открывает дверь в кухню, а другой берет из сушки нож. Он вошел, и она всадила нож ему в спину. Я все видела. Это она убила. Я была раздета и, когда услышала шаги, спряталась в кладовке. Оттуда все и видела.

Миссис Леггет тоже вскочила на ноги, но пошатнулась и упала бы, если бы Фицстивен не успел поддержать ее. Выражение горя на ее припухшем лице сменилось замешательством.

Щеголеватый человек с землистым лицом-его звали доктор Риз, как я узнал позже-отчетливо и сухо произнес:

– Ножевой раны на теле нет. Смерть наступила от выстрела в висок из этого вот пистолета, причем с близкого расстояния и с наклоном дула вверх. Явное самоубийство.

Коллинсон усадил Габриэлу на стул и попытался успокоить. Она ломала руки и постанывала.

Я был не согласен с доктором и сказал об этом, думая тем временем уже о другом:

– Нет, убийство. В кармане у него деньги. Он собирался бежать. А в полицию написал для того, чтобы на жену и дочь не пало подозрение. Разве это письмо похоже на предсмертное-спросил я О'Гара.
– Человек навсегда прощается с любимой женой и дочерью, но для них у него не находится ни слова, все оно-сплошь для полиции.

– Может, вы и правы, - кивнул круглой головой полицейский.
– Но если он готовился бежать, то почему не оставил им...

– Он бы что-то передал на словах или в записке, но не успел. Он собирался в дорогу, доделывал дела... Но его убили, прежде чем он кончил приготовления. Видно, слишком долго возился. Кто его обнаружил

– Я, - всхлипнула миссис Леггет.
– Я услыхала выстрел, бросилась наверх, а он, он уже... вот как сейчас. Я побежала вниз, к телефону, а тут звонок в дверь... пришел мистер Фицстивен. Я ему все рассказала. Да нет, какое убийство! Дома никого не было, кроме меня.

– Вы его и убили, - сказал я ей.
– Он собрался уезжать и написал это письмо, чтобы взять на себя ваши преступления. И Рапперта в кухне вы зарезали. Именно о нем говорит Габриэла. Вы быстро сообразили, что письмо мужа похоже на письмо самоубийцы, и убили его, решив, что после этой смерти и этих признаний мы угомонимся и не станем дальше копаться в этом деле.

В ее лице я прочесть ничего не мог. Оно было искажено, но по какой причине-поди догадайся. Я набрал в грудь побольше воздуха и не то чтобы заорал, но жалеть глотки не стал:

– В рассказе вашего мужа полно вранья-пять-шесть примеров могу привести хоть сейчас. Из Нью-Йорка он вас с дочкой не вызывал. Вы его сами нашли. Миссис Бегг говорит, что, когда вы тут появились, лицо у Леггета прямо вытянулось-она такого удивления отродясь не видела. И бриллианты Антону он не отдавал. Вся это история, почему он их отдал и как собирался поступить дальше-гроша ломаного не стоит: просто ничего лучшего, чтобы выгородить вас, не пришло ему в спешке на ум. Леггет откупился бы деньгами или вообще прогнал Аптона, не настолько он был глуп. отдавать чужие бриллианты и заваривать такую кашу.

Аптон разыскал вас в Сан-Франциско и пришел за деньгами к вам, а не к вашему мужу. Вы когда-то нанимали его, вас он и знал. Они с Раппертом проследили путь Леггета не до Мехико, а прямо до этого дома, и взяли бы вас за горло раньше, не упрячь их полиция в Синг-Синг за другие фокусы. Но только их выпустили, Аптон пришел сюда и открыл свои карты. Вы инсценировали ограбление, а на самом деле тайком от мужа передали бриллианты ему. Леггет считал, что бриллианты действительно украдены. В противном случае он-с его-то прошлым-вряд ли рискнул бы заявить в полицию.

Могу объяснить, почему вы ничего не сказали Леггету, почему старались скрыть, что шли по его следам от Чертова острова до самого Сан-Франциско. Все потому, что его подвиги в Южной Америке давали вам, в случае необходимости, дополнительную власть над ним. Вот вам и не хотелось, чтобы он знал, что вы знаете о Лабо, Хауарте и Эдже. Разве не так

Возможности вставить в ответ хоть слово я ей не дал, зато дал полную волю своим голосовым связкам:

– Приехав сюда, Рапперт, видимо, встретился с вами, и вы подговорили его убить Аптона, тем более что ему самому не терпелось свести с другом счеты. А возможно, Рапперт появился у вас уже после убийства, и вы, решив избавиться сразу и от него, на кухне всадили ему нож в спину. Про девушку в кладовке вы не знали, зато прекрасно знали, что эту кашу вам не расхлебать. Убийство вряд ли скроешь. Дом уже под наблюдением. Так что оставалось одно. Вы пошли к мужу, рассказали ему все-или сколько сочли необходимым-и заставили взять ваши грехи на себя. Затем прямо у стола спустили курок.

Он выгородил вас. Всегда выгораживал.
– Мой голос гремел теперь во всю мощь.
– Это вы убили свою сестру Лили, его первую жену, а Леггета просто подставили вместо себя. Вы сами увезли его в Лондон. С убийцей сестры вы бы никуда не поехали. Это вы его выследили и, приехав сюда, в Сан-Франциско, заставили на себе жениться. Это вы решили, что он женат не на той сестре, на какой нужно, и сами ее убили.

– Она убила, она.
– .-закричала Габриэла Леггет, пытаясь вскочить со стула, но Коллинсон ее удержал.
– Она...

Миссис Леггет выпрямилась во весь рост и улыбнулась, обнажив крепкие, тесно посаженные зубы желтоватого оттенка. Потом сделала два шага к середине комнаты, одну руку уперев в бок, другую свободно свесив. Безмятежная, по определению Фицстивена, хозяйка дома и прозрачная душа внезапно исчезла. Теперь пухлое лицо и гладкие формы этой начинающей стареть блондинки не вызывали представления о спокойной, хорошо обеспеченной жизни: под жирком угадывались крепкие, пружинистые мускулы, словно у притаившейся под деревьями кошки.

Я взял со стола пистолет и сунул в карман.

– Желаете знать, кто убил сестру-вкрадчиво спросила она, глядя на меня. Зубы у нее постукивали, глаза горели, рот растягивала улыбка.
– Вон она, наша наркоманка Габриэла. Она убила мать. Ее Морис и выгораживал.

Девушка что-то выкрикнула.

– Чепуха, - сказал я.
– Она была совсем маленькая.

– Не чепуха. Ей было пять. Она играла с пистолетом. вытащила его, пока мать спала, из ящика шифоньера. Пистолет выстрелил, и Лили не стало. Несчастный случай, конечно, но Морис, нежная душа, не хотел, чтобы девочка подрастала с мыслью о своей вине. К тому же его все равно признали бы виновным. Кое-кто знал, что мы с ним близки, что он спит и видит, как бы избавиться от жены. Да и во время выстрела он оказался у дверей спальни. Но все это его не пугало, главное-уберечь девочку от травмы, чтобы память об убийстве, пусть и случайном, не исковеркала ей жизнь.

Особенно тошнотворным было то, что она говорила с милой улыбкой, изящно изгибая губы и осторожно, даже тщательно подбирая слова.

– С самого рождения, - продолжала миссис Леггет, еще до того, как она пристрастилась к наркотикам, Габриэла была, скажем так-умственно не очень развитой, и к приходу лондонской полиции нам удалось вытравить из нее память об убийстве. Я говорю чистую правду. Это она убила мать, а Морис, по вашему выражению, лишь взял грех на себя.

– Что ж, правдоподобно, - согласился я, - но не очень последовательно. Может быть, сам Леггет и поверил вам, но я сомневаюсь. Просто вы хотите отомстить падчерице за то, что она рассказала об убийстве Рапперта.