Чтение онлайн

Он отстраняется, обхватив меня за плечи, смотрит в глаза, я спешно стираю слезинку.

— Я бы рассказал, Ада, клянусь тебе. Если бы только знал, что ты одержима подобными мыслями… Я надеялся, ты сможешь пережить это и пойти дальше. Создашь семью, будешь счастлива… — он сжимает пальцы на моих плечах немного болезненно, но тут же ослабляет хватку. — Ада, скажи мне честно, там тебя никто… не обижал?

Я не сразу понимаю, о чем он говорит. Дядя неловко поясняет:

— Ты ведь красивая девушка. И у тебя раскрылся новый уровень. Ты наверняка…

— О, нет, нет! — я краснею, отходя в сторону, наконец сообразив. — Все было нормально. Ничего плохого не случилось.

Дядя Эл кивает, рассматривая меня, я снова отвожу взгляд. Мне пришлось рассказать, каким образом было снято заклинание, но не хватило сил сознаться, что моим первым мужчиной стал оборотень.

Лицо Мира само собой появляется перед глазами. Следом приходит нелепая мысль: где он сейчас и что делает? Я отгоняю ее прочь. Таким мыслям нет места в моей жизни. Погано только, что они все равно приходят и приходят в мою голову.

— Тогда хорошо, — дядя Эл мягко улыбается. — Прости, что я… лезу не в свое дело.

— Все нормально. Ты больше ничего не знаешь о моих родителях?

Он качает головой.

— Я долго ждал, надеялся, твой отец выйдет на связь. Но он не вышел. Не хочу давать тебе ложных надежд, Ада, — дядя Эл смотрит сочувственно. — Но если бы они были живы, то непременно захотели бы узнать о тебе. Дали бы мне знать.

— Считаешь, их все-таки убили? — голос дрожит, и я откашливаюсь, отворачиваясь.

— Думаю, их нет в живых. Но что случилось в ту ночь, я не знаю.

— А вещи? — поворачиваюсь к нему. — Их вещи остались в доме? Ничего не было тронуто?

— Все их вещи я забрал в надежде найти зацепку… Но увы, там только одежда. Она хранится в подвале. Если ты хочешь…

— Да, хочу.

— Идем.

По пути нам не встречаются ни Рина, ни тетя Оливия, чему я уже не удивляюсь. Кажется, они порядком напуганы происходящим. Сбежала, вернулась через портал с непонятной магией… Кто хочешь испугается. Надеюсь, это всё-таки пройдет. Как ни крути, они моя семья, они были рядом эти восемь лет и помогали взрослеть. Не хотелось бы их потерять.

— Вещей было немного, — замечает дядя Эл, когда мы спускаемся по лестнице. — Вы ведь постоянно переезжали.

— И ничего важного не осталось? Записные книжки?

— Нет.

— Значит, их кто-то унес. У папы был целый чемодан записных книжек, он говорил, это его работа за всю жизнь.

— Верю. Вполне вероятно, что все его труды оказались в руках у тех, кого они боялись. Прости, Ада, — он останавливается у двери в кладовую подвала, взявшись за ручку. — Наверное, я просто смирился.

Я молча киваю. Сейчас, когда знаю, что моих родителей не нашли, в душе зреет надежда, что они могут быть живы. И у дяди Эла была эта надежда, только прошло слишком много времени, и он перестал верить.

А я пока не могу перестать. Я должна разобраться во всем. Узнать все, что только возможно, вспомнить все, что только возможно. Если мои родители исчезли, я не готова принять, что они погибли.

Дядя Эл зажигает тусклую лампу, я оглядываюсь в пространстве кладовой: коробки, коробки, коробки, плюс всякий хлам, наваленный сверху.

— Сейчас я достану их вещи.

Дядя роется в углу, пару раз чертыхается, когда что-то сверху падает. Но через пять минут передо мной стоят две больших коробки.

— Все, что было в доме, — говорит дядя Эл, неловко топчась на месте и отряхивая пыль с рук.

— Спасибо. Не против, если я побуду тут одна?

— Конечно, Ада. Зови, если что.

Он уходит, я провожаю его взглядом, прислушиваюсь к шагам на лестнице, и только когда они стихают, опускаюсь на корточки рядом с коробками, отставляя в сторону лампу.

Света мало, я смотрю на свои ладони, тут же появляется фиолетовое свечение вокруг пальцев, и не успеваю я сосредоточиться, как над моими ладонями повисает белый шар с лёгким фиолетовым светом и сразу отплывает под потолок, освещая пространство вокруг. Опять все произошло будто само собой.

— Ну спасибо, — кидаю шару, хотя и понимаю, насколько это глупо.

Открываю сразу обе коробки, в них одежда, поверх которой лежат две потрепанные книги. Одна учебник по азам магии, и одна развлекательная. Быстро пролистываю их, понимая, насколько это бессмысленно. Дядя Эл наверняка просмотрел их от корки до корки со всей внимательностью.

Отложив в сторону, достаю вещи. Их мало, мы действительно постоянно переезжали, а потому мама и папа не считали разумным брать с собой много.

Вытаскиваю мамино платье, рассматриваю его, вдыхаю, но оно пахнет только старой вещью, долгое время лежащей в шкафу. Провожу пальцем по вышивке, вспоминая свое детство. Тогда мне казалось, что постоянные передвижения — это норма, я не знала другого.

Мы постоянно куда-то ехали, жили в затхлых домишках на окраине города. Мама говорила, так дешевле. А потом они погибли, и горе свалило меня, скрутило так, что я уже не могла ничего анализировать. Только проживать ее изо дня в день.

Но сейчас я могу думать. Мы действительно всю жизнь бежали. От кого? Кто преследовал мою семью и в конце концов нашел? Что случилось с ними в ту ночь, когда мама велела мне бежать из дома?

Я вдруг осознаю, что папа тогда не вышел обнять меня, вообще не появился. Я ушла, так и не попрощавшись с ним. А что, если его уже не было дома? Что, если он убежал раньше, до того, как случилось что-то страшное, о чем говорила мама?

— Почему ты обвинил в их смерти оборотней? — спрашиваю дядю, после завтрака заглянув к нему в кабинет. — Чтобы гробы были закрыты?

Вчера вечером я долго сидела над коробками, перебирала одежду, вспоминая детство. Точнее сказать, пытаясь вспомнить что-то, что поможет сейчас. Если бы только я знала, я прислушивалась бы к каждому их разговору, следила бы за каждым движением, запоминая.

Но я было беспечна. Я не чувствовала опасности до той самой ночи. Наверное, потому что не знала другой жизни. Постоянные переезды, суета, беготня стали для меня нормой, и мне не казалось это странным.