Чтение онлайн

Когда она стояла так близко к Лучнику, ей казалось, что она не может перевести дыхание, что ее кровь состоит из пузырьков шампанского, которые приливают к ее голове.

"Кто ты для меня?" — спросила она.

Глаза Лучника встретились с ее глазами. "Никто".

Но это не было похоже на пустяк, когда его пальцы потянулись вниз и взялись за поясок, скреплявший ее халат.

Он держал его так, словно не мог решить, развязать его или притянуть ее ближе к себе.

"Почему ты лжешь?" — спросила она.

"Я думала, мы уже выяснили, что я не очень добр". Лучника потянул за поясок, чтобы ослабить узел.

Эванджелин быстро выхватила его из рук и потуже натянула халат.

Он тихонько засмеялся. "Теперь я заставляю тебя нервничать?"

Он сказал это так, как будто надеялся, что это так. А может быть, он просто пытался удержать ее от вопросов. Когда он был так близко, трудно было думать ясно, трудно было вспомнить, почему она гналась за ним по коридору. В Лучнике было что-то такое, что заставляло ее просто хотеть быть там, с ним.

Она знала, что это неправильно. Она была с Аполлоном. Не просто с Аполлоном, напомнила она себе, а замужем.

Аполлон был ее мужем.

Лучник не мог быть для нее никем. А он только что сказал ей, что он для нее никто. Но он также сказал, что он лжец.

"Просто скажи мне хоть одну правду", — сказала она, а затем молча пообещала себе, что уйдет от него и от этих чувств. "Я знаю, что мы встречались до того, как ты спас меня у колодца.

Ты был моим охранником?"

Он пошевелил челюстью.

На секунду ей показалось, что он не ответит.

Затем он покачал головой. "Нет. Я вообще лучше умею вредить, чем защищать". Он посмотрел вниз, на кровь, испачканную спереди ее халата.

Она не обращала внимания на порез, из которого текла кровь, с тех пор как была ранена. Он был достаточно неглубоким и уже закрылся. Швы накладывать не пришлось.

Но кровь, оставшаяся после пореза, выглядела ужасно – вероятно, она тоже выглядела ужасно.

"Ты никогда не могла выглядеть ужасно", — слабо сказал он.

Она снова подняла глаза. На секунду он показался ей почти застенчивым и невероятно молодым, едва ли старше ее.

Светлые волосы падали на глаза, когда он медленно наклонялся ближе.

Она не знала, пытается ли он не спугнуть ее, или, может быть, сам напуган. Он выглядел нехарактерно нервным, когда потянулся к ее щеке. Он медленно взял между пальцами выбившуюся розовую прядь волос и заправил ее за ухо. Он был так осторожен, что его пальцы даже не коснулись ее кожи, но он выглядел так, словно хотел этого.

Боль иного рода сжимала его челюсти и заставляла мышцы шеи пульсировать, пока он стоял, удерживая ее взгляд, словно желая, чтобы он мог обнять ее, прижать к себе, как в ее воспоминаниях.

Замужем.

Замужем.

Замужем, напомнила она себе.

Она была замужем за Аполлоном. Для Лучника она была никем.

"Я должна идти", — сказала она. "Мои охранники — они, наверное, сейчас поднимут тревогу. удивительно, что мы сейчас не слышим звона колоколов", — пробормотала она, надеясь найти еще какие-нибудь слова, чтобы у нее была причина остаться, хотя она знала, что ей нужно уходить.

Она представляла, что у нее осталось еще много воспоминаний о нем, которые она забыла. Но теперь она немного боялась того, что может вспомнить, если вспомнить больше — значит почувствовать больше, чем уже было.

Стоять напротив него, не прикасаясь друг к другу, было довольно трудно, и это казалось более интимным, чем прикосновение. Казалось, он тратит все силы на то, чтобы не протянуть руку и не сжать ее пальцы своими. Как будто одно прикосновение их кожи могло вызвать бурю искр или перегореть все лампы в зале.

Она ждала, что он уйдет.

Но Лучник не двигался.

На секунду она тоже. Она не могла отделаться от ощущения, что если она оставит его сейчас, если отвернется, то может больше никогда его не увидеть.

Когда она поцеловала Аполлона, то почувствовала, что поцелуй с Лучником будет сокрушительным.

Замужем, напомнила она себе еще раз.

И на этот раз она наконец повернулась, чтобы уйти.

Как только она двинулась с места, Эванджелин почувствовала, что только что совершила ошибку. Хотя она не знала, была ли эта ошибка в том, что она слишком близко подошла к Лучнику, или в том, что повернулась и ушла.

Эванджелин старалась не думать об Лучнике, когда практически бежала обратно в свой номер. Она лишь дважды оглянулась через плечо. Оба раза его там не было.

Вернувшись в номер, она обнаружила, что все следы преступления исчезли.

Это было немного тревожно. Возможно, это должно было быть не просто немного тревожно, но после событий этой ночи Эванджелин не была способна чувствовать больше, чем она чувствовала. Или задавать слишком много вопросов о странностях происходящего.

У дверей ждали охранники, но при ее появлении они даже не стали расспрашивать ее о том, куда она ходила, и о мужчине, который был мертв на ее этаже. Они явно видели этого человека, так как уже убрали тело.

Когда Эванджелин вошла в свой номер, все было так, как будто ничего страшного не произошло.

На ее кровати снова лежало пушистое одеяло, чистое как снег. На полу, застеленном новым бело-золотым ковром, не было видно никаких пятен. Все было чистым и непорочным – за исключением Эванджелин.

Лучник сказал: "Я прослежу, чтобы охранники все убрали и не шумели". Но все было удивительно чисто и тихо. Либо охранники были ему исключительно преданы, либо…

У Эванджелин не было слов, чтобы ответить на это "или".

Теперь, когда она вернулась в свою комнату, она испытывала еще большее потрясение, которое должна была испытать раньше.

Ее розовые волосы были в беспорядке, огромные глаза застыли в испуге, кровь была на ночной рубашке и размазана по щеке. Она выглядела ужасно.

Руки дрожали, пока она вытирала кровь с лица и переодевалась в свежий розовый халат. Она старалась не думать об Лучнике. Он не принадлежал ей, и все же она продолжала вспоминать, как он выглядел в коридоре, и на секунду показалось, что он почти застенчив, почти напуган и почти принадлежит ей.