Чтение онлайн

– О, хвала Богам! Траверс, ты вернулся! – теплые руки гадалки обвили голову Вайса, который до сих пор ощущал болезненную пульсацию разорванной сталью плоти и обволакивающий жар от намокшего поддоспешника.

– Чт… я чт… Я здесь? То есть, в нашем времени? – обескураженные глаза Траверса скользили по виденному лишь однажды помещению.

– Да, Трав, в нашем, в нашем… Наконец-то… Я уже боялась, что ты там навечно останешься!

Траверс замер на кушетке, молчаливо пытаясь очистить разум от остатков сознания Ральфа и настроиться жить своей, столь желанной жизнью. Гадалка несколько раз суетливо пронеслась по комнате, скоро вернувшись с дымящимися чашками, содержащими какой-то напиток. Когда ее касание мягко вытянуло Вайса из бурлящих и расталкивающих друг друга мыслей, Траверс отметил необъяснимую приязнь в ее глазах, обращенных на задержавшегося посетителя.

– Вот, Трав, давай попьем, это тебя успокоит, - мягко молвила женщина, протягивая Траверсу керамическую чашу, казавшуюся игрушечной в его узловатых пальцах.

– Нет, спасибо, - Вайс отказался от предложенного с непреклонной вежливостью, - Сколько времени я провел здесь?

– Почти месяц, - женщина смиренно ответила и увела взгляд вниз, справедливо ожидая вспышки ярости и потока грязной ругани.

– Прекрасно. ТАМ я пробыл, наверное, около двух лет. Меня искали? – Траверс поразительно быстро возвращался в реальность и, подобно дейнезианцам, перешел к сути, избегая лишних эмоций.

– Да… - гадалка горестно скривила пухлые губы, - Как только ты… В общем, ко мне спустя несколько дней пришел твой… «высокий друг», Трав. Признаюсь, я чуть не белье не намочила… от страха. Что же с ним сотворил этот проклятый Дейнезиан, или некто иной, скрывающийся под личиной никем не виданного Бога…

– А, Поль… Прекрасно, значит все под контролем. Что дальше?

– Он ничего не сказал про твою затею и то, во что она вылилась, просто… КРАЙНЕ убедительно попросил меня ухаживать за тобой все время, пока ты блуждал в прошлом, иначе… иначе я бы сама стала прошлым, - женщина затихла и задумчиво отпила горячую жидкость из чаши.

Траверс замолчал, погрузившись в планы предстоящих действий. Поль гарантированно предупредил родителей Вайса – пусть, они не докучали взрослому сыну, но им удавалось поддерживать теплые и корректные отношения, посему исчезновение Траверса на столь долгий срок могло их порядком насторожить. Отлично, одной заботой меньше. Гадалка явно хотела продолжить разговор, но весь ее собранный вид свидетельствовал о тяжести вопроса, что ждал нужного момента.

– Трав, теперь… касательно твоего главного интереса. Я долго думала, какие слова подобрать для этого разговора, и вот, стоило моменту настать, мое заготовленное красноречие куда-то испарилось… Пожалуйста, просто послушай. Молча. Все возмущение произошедшим ты выскажешь мне после, хорошо? – женщина дождалась молчаливого согласия Вайса, после чего продолжила…

«Траверс, твое проклятье оказалось реальным, но я неверно оценила его масштабы и тяжесть. Как ты понимаешь, я не работаю с цифрами – мое поле это сугубо ощущения, предчувствия. Разумеется, я не могла даже предположить, что тебя затянет настолько глубоко. Более того, это первый подобный случай за всю мою, прямо скажу, продолжительную карьеру. Проклятие тянется из глубокой древности, однако грехи твоего предка усугубили его, хотя сам он чудесным образом избежал действия этого рока. Появление дейнезианцев всколыхнуло Резонанс, и изменило форму проклятья Вейссеров, что сказалось на потомках Ральфа. Уверена, ты сейчас мысленно фыркаешь, заслышав о Резонансе, хотя все мы знаем, что именно с его помощью Плывущие в Вечности пронзают привычную материю, опережая свет. Я всегда чувствовала, что это воображаемое пространство является вотчиной настоящих Хозяев нашего мира. Все это несет в себе чудовищно древнюю связь. Связь, имеющую исток из тех эпох, когда многие звезды были молоды. Пусть, незваные дейнезианцы захватили остатки этой канувшей в вечность цивилизации, опутав их своим любимым бетоном, миллионами тонн арматуры и целыми полями нержавеющих листов, но они НЕ заняли трона хозяев. Сама материя непрестанно и презрительно пинает их прочь с этого бронзового пьедестала, высоту которого невозможно определить, сколько ни вглядывайся... Ты же… ты ведь тоже видел это?»

Перед Траверсом вновь на неописуемо краткое мгновение разверзлась бесконечная тьма с высящимися среди нее размытыми очертаниями неведомых бронзовых колоссов. Глаза мужчины против воли начали истекать слезами, вызванными приливом благоговейного страха и потустороннего восхищения чем-то настолько масштабным, что вся человеческая цивилизация ощущалась едва различимой пылинкой среди вечности.

– Да, я видел, - Вайс тихо ответил, прикрывая глаза, - Но также я видел, в каком ужасе еще недавно находился наш мир, и насколько беспросветной была жизнь подавляющей части людей.

– Не будем об этом, Трав, позволь мне закончить, - гадалка мягко прервала Траверса, возвращая беседу в прежнее русло.

«Прости за эти слова, но… я ничем не могу помочь тебе. Проклятье растет из самой сути нашего мира, поэтому я бессильна. Мне тяжело это говорить, а тебе, я уверена, куда тяжелее слышать… Трав, тебе выпала чужая и очень цепкая судьба, которая не ослабит хватку до самой кончины. Проклятье уподобится Уроборосу, и, дойдя до апогея, сомкнется в жуткое кольцо, после чего исчезнет, растворится в бесчисленных слоях Резонанса. Ты же исполнишь предначертанную роль, однако умрешь одиноким и бездетным. Мне действительно жаль… Пока ты лежал здесь, я непроизвольно заглянула в твою душу и, когда почувствовала всю несправедливость, плакала несколько часов. Ты ведь на самом деле золотой мужик – умелый, волевой и сильный, правильный, просто… Когда сам мир забавляется тобой в качестве игральной кости, ничего не сделать, - женщина резко подалась к Траверсу, поразительно крепко обвив его руку. Ее глаза словно приклеились к зрачкам Вайса, а стремительный и горячий шепот хлестал по разуму мужчины, словно кнут взбесившегося погонщика.

– Умоляю, не возвращайся к ним! Не возвращайся к ним! Это бездушные сосуды, давно остывшее подобие человека, жалкая и жуткая насмешка! Я же чувствую за километр – проклятый Дейнезиан дочиста выскреб их души, а после до края залил свою искаженную мораль, которая оказалась намного более едкой, чем средство для дезинфекции… А тот, который приходил… еще страшнее. Я же видела, видела своим даром, каким он был до того, как их проклятый Бог-самозванец изменил тело твоего «высокого друга». Мужик был – загляденье, глаз не отвести. А сейчас? Это уже не человек, а какой-то живой механизм. Мы говорили всего несколько минут, но это длилось подобно месяцу, и каждое мгновение я ждала, что его огромные ладони плавно охватят мою голову, после чего безо всякой злобы разломают череп, выдавливая мозг. Да и руки ли это? Скорее, приводы строительной машины – одной из того сонма мертвого металла, которым они так восхищаются. Который они ценят невообразимо выше, чем жизни любого человека, не входящего в узкий круг «отборных», как ты. Наивных дурачков, что из-за чистых помыслов поверили лжи последователей Дейнезиана, которые на самом деле давно стали его вечными рабами и поставщиками жертв этому ненасытному монстру! Траверс, умоляю, послушай меня. Прошу, пройди свой путь достойно, но не обменивай душу на обещания великого будущего. Я знаю, тебя это манит еще сильнее, чем безмозглого мотылька к яркому свету, но это обман. Везде, где разливается стерильный яд Дейнезиана, воцаряется лишь горделивый холод, а жизнь увядает с каждым витком около звезд. Ты можешь… остаться со мной. В конце концов, еще ни один мужчина не задерживался в моем доме так долго…»

К чести Траверса, он с поразительным спокойствием встретил монолог гадалки, стойко принимая ее вердикт, и даже прильнувшая разгоряченная женская плоть не вызвала у него всполоха эмоций. Вайс аккуратно убрал руки женщины и, неловко спустившись с лежанки, ставшей его пристанищем на удивительно долгий срок, поблагодарил хозяйку:

– Спасибо, однако, я не могу более испытывать твое гостеприимство, к тому же, невероятно хочу вновь увидеть дом с мастерской. Оплата будет совершена несколько позже, в этом не сомневайся. Я здесь и без того… задержался. Всего доброго.

Женщина горестно поджала дрогнувшие губы и медленно кивнула, выражая обреченное согласие. Затем, подняв угасшие глаза к Траверсу, гадалка тихо произнесла:

– Пусть так, но знай – они не ослабят хватку, кто бы что ни сулил…

– «Они»? – Вайс вопросительно сощурился, замерев в удивлении от столь дешевого обскурантизма.

– Руины Богов Арутмара. Наследие истинных создателей нашего мира…

Траверс кивнул, и жизнь с яростным желанием вновь разливалась по его телу, заставляя вспомнить былую силу и ловкость – пусть, первые неуверенные шаги дались ему довольно тяжело. Отворив дверь, он оказался ослеплен ярким дневным солнцем, и, подставив свету каждую возопившую от наслаждения клетку кожи, двинулся домой. Ноги пружинисто несли его по улицам общей зоны Грейссена, и с каждым метром Вайс все сильнее ощущал приятную прохладу растущей в нем уверенности. Возвращение в цивилизацию вызывало экстаз, ведь отныне Траверс являлся одним из крайне малого числа жителей Твердыни, видевших обратную сторону ее грязного, примитивного и опасного прошлого. Слова гадалки могли ранить Траверса, однако острие изреченного ей вердикта отскочили от разума мужчины, который до сих пор, казалось, был облачен в блестящую броню Ральфа. Вайс видел высокие здания из литого камня и вечного дейнезианского бетона, хладнокровно устремленные ввысь. Словно персты, берущие начало в изначальной дикости мира, они строго указывали ему на небо и далее – звезды. Беснующиеся огни светил, вольготно разлившиеся в черноте бесконечности, глубокий бархат которой оказался щедрым даром, принесенным на Твердыню новыми хозяевами. Траверс понял, насколько скучает по Ральфу, ведь за проведенное время он поневоле сроднился с этим давно умершим человеком, сумевшим побороть разрушительную гордыню и остановить лавину порочной жизни. Подобно предку, Траверс также сумел обуздать собственное эго – Вайса больше не изводило наличие тяжелых гирь, сковывавших проклятием его судьбу. Он… принял искаженный и отвратительный подарок от Богов Твердыни, по каким-то причинам непреклонно решивших отсечь Траверса от крайне важной части жизни почти любого человека. Пусть так. Пусть побежденная ныне примитивность этого мира останется в годах, что рассыпались прахом, но сам Вайс устремится в будущее под эгидой великих людей, что беззаветно предоставили такую возможность достойным.

Траверс не заметил, как пересек контрольный портал «селекционной зоны» - до дома оставались считанные сотни метров. Идеально чистые тротуары из полированного вечного армобетона утопали в пышных объятьях зелени деревьев, густо растущих в этом рукотворном раю. Прозрачный воздух едва заметно подергивался рябью испарений над многочисленными каналами, что наполнялись пригодной для питья водой. То и дело сквозь просветы в растительности проступали дома с невероятно массивными стенами из камня, выстроенные уютными кварталами в дейнзианском стиле. Траверс не мог сдержать идиотской улыбки, что поразительно прочно приклеилась к его лицу, но мужчина хотел кричать от счастья. Однако гораздо сильнее Вайс хотел услышать такие же крики счастья от людей, внезапно осознавших, в каких потрясающих условиях им выпало жить. Траверс только что вырвался из грязного прошлого, где регулярную гигиену могли себе позволить лишь наиболее богатые, а, учитывая отсталость медицины, даже не самая серьезная рана могла привести к внушительному заражению и мучительной смерти.