Проклятье Вейссеров
Шрифт:
– А ты какого хуя стоишь?! Тоже в сарай к бабью хочешь?!
– Нет, в моей жизни и без того было достаточно грязи, - холодно ответил Вейссер, заставив Траверса поджать губы в молчаливом выражении поддержки – такой выбор предка заслуживал уважения.
Спустя некоторое время командир карательной армии приблизился к уцелевшим жителям укрепления, согнанным в центр пропитанного кровью двора. Люди прилагали все доступные силы, дабы не коснуться испуганными взглядами лица Альбузара – небольшая толпа из обреченных Гильдией жертв инстинктивно жалась друг к другу, уподобившись безмозглому скоту. Угрюмые подростки и старики составляли основную часть этого скопления. Из всей сутулящейся массы выделялся лишь худой и притом поразительно жилистый мужчина, сверкавший оголенным торсом – всем видом он выражал воплощенное торжество злорадства. Наемники, заполонившие двор, с интересом рассматривали диковинного пленника, поражаясь, как ему удалось уцелеть в сражении, которое предсказуемо превратилось в бойню. Вольта с нескрываемой горестью набрал воздух в легкие - пред ним нависал неизбежный вопрос:
– Мужики,… нужно казнить всех этих… кто возьмется? Накину тридцать пластин, - Альбузар добавил, промедлив пару секунд, - Каждому.
Озвученная сумма поражала – еще бы, Ральф, обладая полным и безумно дорогим доспехом, получал за временную службу лишь три пластины в декаду, а остальные охранники и того меньше. Вольта повышал ставки, прекрасно понимая – едва ли единицы из воинов согласятся запачкать руки во множестве слоев засыхающей крови.
– Командующий, скажи, жив ли хозяин замка?! – худой мужчина без тени стеснения направил громкий вопрос Альбузару, удерживая подборок настолько высоко, что именно он казался победителем.
– Хозяин убит и скоро его тело будет повешено на стене, - холодно ответил Вольта, присматриваясь к странному собеседнику.
– А жива ли его семья? – глаза жилистого человека блестели каким-то потусторонним, чудовищным удовлетворением.
– Жену и детей он умертвил сам, - ответ Альбузара представлял собой пример эталонной лаконичности.
– Ооо… Благодарю тебя. Благодарю всех вас! Славлю Древних! Столько лет здесь… - вдруг, мужчина подался в сторону Альбузара всем телом, напоровшись на острие предупредительно выставленного хальберда, - Я разобью головы всей этой падали за полцены. Идет?
Ральф присмотрелся к пугающему добровольцу – мужчину мелко потряхивало от необъяснимой одержимости, а кожа его несла на себе невероятное количество небольших шрамов, местами вовсе скрываясь под переплетением белесых полосок. Командир роты вперил в него действительно тяжелый взгляд, источаемый исподлобья, однако мужчину это нисколько не смутило.
– Ты кто такой? – казалось, каждое слово Вольты пудовой гирей возлегало на собеседника.
– Патфер Сильный, хотя уже и не такой сильный, - громко продекламировал мужчина после небольшой паузы, - Я уже семь лет пленник здесь, по воле этой сдохшей мрази – хозяина. Я жил в Миллинегере и ехал в Южный Вейтендайль налаживать дела, но нас захватили…
– Командир, за тридцатку я тоже хочу! – Сокур, ставший неким подобием оруженосца для Ральфа, не сумел удержать собственную жадность в узах жалости к приговоренным, равно как его не пугало и отвращение. Мужчина беспардонно вклинился в разговор командира наемников, опасаясь упустить шанс быстрого обогащения… Еще бы, озвученная сумма почти соответствовала его полугодовому заработку!
– Да, дело делать надо, а не лясы точить, - вздохнул Вольта, замерев на секунду, - Все, в паре будете – один держит, второй голову ломает, потом меняетесь. Сами разберетесь! – Альбузару нелегко давалось такое решение, однако условия сжимали ситуацию со всех сторон, словно идеально ровные стены траншеи Древних направляли воды северного Канала.
Патфер вышел из скопления людей, потирая руки с выражением каннибала, приближающегося к груде вожделенной и запретной до недавнего времени плоти. Ральф не мог предположить, что вызвало настолько фанатичную жажду мести у этого страшного человека, однако Вейссер не питал желания наблюдать за происходящим. Его ждал разговор с командиром - пусть сейчас для этого наступал худший момент, однако Ральф не намеревался отпускать Альбузара далеко от себя. Патфер выдернул из сжавшейся толпы перемазанного грязью подростка в грубой одежде и с силой бросил оземь, выбив из того дыхание. Спустя секунду стальные руки Сильного воздели плечи паренька и Патфер зафиксировал жертву на коленях:
– Попался, гнида… Выблядок! – Мужчина нашел глазами нахмурившегося донельзя Альбузура и крикнул командиру, - Хреново вы искали – вот его старший сын! Думал, если переодеться в простую одежду, то уцелеет…
Патфер наклонился к застывшему от страха лицу обреченного парня, дикими глазами пронзая его душу:
– Помнишь, как ты под надзором отца колол меня копьем? Раз за разом, раз за разом… Помнишь, откуда все эти шрамы? Я вот – помню. Все-таки, Древние оставили в этом мире чуточку справедливости…
Сокур все это время безмолвно стоял напротив жертвы и мучителя, поменявшихся местами, нервно перебирая пальцами по рукояти массивного шестопера, не сумевшего найти применение в бою. Получив молчаливый сигнал от Патфера, охранник Гильдии неуверенно подошел к парню, и стал примеряться для удара по голове обреченного отпрыска хозяина замка. Ральф отчетливо видел, насколько тяжко подобная «работа» дается Сокуру, и с каким трудом алчность толкает его на участие в массовом убийстве. Дрожащие руки подвели наемника – когда он в очередной раз прицеливался для смертельного удара, боевая часть ударного оружия больно столкнулась с головой юноши, заставив его закрыться руками. Неудачливый палач сам не ожидал подобного результата и вздрогнул, замерев в подобии камня на несколько бесконечных секунд. Патфер взорвался от бешенства, и с неожиданной для исхудавшего человека силой оттолкнул Сокура, одновременно вырывая шестопер:
– Ничего не умеешь! Иди нахер отсюда! Вот так это делается! Вот так!
Ральф не успел даже отследить молниеносный удар, чудовищной дугой протянувшийся от руки Патфера – ярость и боль, накопленные за семь лет, выплеснулись смертельными процентами для его пленителей. Сын владельца замка был, попросту, впечатан в землю ударом жуткой силы, легко переломавшим его тонкие кости. С низким и тусклым звуком шестопер сокрушил свод черепа, за секунду выбив жизнь из отпрыска ненавистного суверена. Мужчина стоял, и от выходящей злобы крылья его носа поразительно расширились, став похожими на жерла двух миниатюрных вулканов – Траверс мог биться о заклад, что датчик температуры, установленный там, начал бы зашкаливать. Патфер перевел невыносимый взгляд на Сокура и бросил ему приказ таким тоном, что лишил пораженного охранника не только воли к сопротивлению, но и голоса:
– Раз ничего не можешь – держи.
Траверс испытал облегчение, когда Ральф принял решение удалиться от места, омраченного началом работы жуткого конвейера смерти. Последнее, что предстало их взору – посмертная пляска подростка с проломленной головой. Конвульсии заставляли тело выбрасывать ноги в омерзительном ритме, в то время как пальцы убитого заходились в партии по клавишам невидимого инструмента. Ральф с Траверсом могли спокойно созерцать растерзанную плоть, умасленную потеками крови и остальными пугающими декорациями, сопровождавшими древние сражения, но… Предок и потомок сходились в одном – действительно страшным являлось то напористое и монотонное сокращение мышц, что придавало умирающим или только что погибшим невыносимое сходство с неисправным механизмом. Живым механизмом, системы которого упорно отбрасывают любые сигналы о собственной смерти, продолжая функционировать, угасая. Траверс неоднократно слышал от дейнезианцев, что обычный человек изначально является биороботом для освоения определенной жизненной среды, и все же, видеть ритмичные человеческие конвульсии всегда становилось испытанием.
Остальная часть замка также не знала покоя – войско старательно искало трофеи, пытаясь не только обогатиться, но и возместить убытки Гильдии, понесенные от нападения на обоз и наем роты Альбузара. Держатель отряда не питал желания наслаждаться кровавым зрелищем, смакуя подробности однообразных смертей, поэтому Ральф без труда нашел Вольту стоящим на покосившейся крепостной стене. Поглощенный непростыми размышлениями, Альбузар, тем не менее, хранил внимательность, быстро заметив приближение Вейссера. Ободрившись, держатель роты встретил Ральфа вопросом: