Чтение онлайн

— Мы можем считать злым умыслом последнюю волю того мага? — обратилась к остальным Веллария Россен.

— Полагаю, что да, — ответил ей Лоуренс. — Там было множество свидетелей, их показания сходятся. Но, коллеги, этот прецедент вызывает вполне практический интерес. Если мы снимем проклятье с Лукерьи, она, возможно, потеряет данную способность. Однако её можно использовать для некоторых дел.

— Не надо меня использовать. Я не вещь, — подала голос девушка.

— Я не имел ввиду вас, только вашу способность отражать и разрушать злые проклятья и заклинания. В период военных действий это будет бесценный…

— Нет! Я не хочу ни в чём таком участвовать! У вас здесь уже лет пятьдесят нет войн. Вот и не зачем их развязывать.

— Не спешите отказываться, — парировал Олдред, буравя её взглядом. — Ваша особенность имеет уникальный потенциал и в мирное время…

Но Лукерья строго посмотрела на него и жестко отрезала:

— Нет. Я отказываюсь!

— Я прошу совет подумать об этом, — не сдавался боевой маг. — Мы можем потерять…

— Она сказала «нет». Что вам непонятно в этом простом слове из трех букв?! — не выдержал я, сверля оппонента взглядом.

— Не лезьте не в своё дело, Райнер, — огрызнулся Олдред.

— Прекратите оба! — загремел ректор Арден, стукнув кулаком по столу. — Сцепились, как бойцовские псы. Вас вообще нельзя пускать в одно помещение вдвоём. Но Райнер прав, Лоуренс. Девушка однозначно высказала свою волю и мы не станем её принуждать.

— Благодарю, — сказала ему Лукерья.

— Теперь, когда мы всё прояснили, перейдём к более важному вопросу. Дело Лукерьи подробно рассмотрено, а дело её пращурки — пересмотрено заново. Мы снимаем все обвинения с госпожи Смирновой за неимением доказательств. За нарушение устава академии и проникновение в запрещённые места Лукерье Смирновой делается выговор с предупреждением. Дабы решить вопрос с её магией, проклятье надлежит снять.

За период действия проклятья изгнанию и инверсии магии подверглись двенадцать поколений людей, не считая саму Агафью, её род предан забвению. Обычно в таких случаях используются зеркальные меры к виновному, дабы восстановить баланс. Однако мы не можем их применить для Лоуренса Олдреда, поскольку его срок жизни намного длиннее, а его род пока что продолжен только одним двухлетним сыном. Невозможно просчитать будущее рода и количество потомков, которых может вообще не быть. Собственно, сам род профессора Олдреда невозможно предать забвению.

— Верно. Он из рода высших магов-основателей и необходимо учесть его способности и направление работы, — тут же подхватил лучший друг, некромант Солен Трир.

— Его магию нельзя искажать проклятьем, так как она боевая, — согласился с ним ректор. — И он работает с опасными существами и боевыми животными. При таком раскладе ссылка куда-либо видится мне невозможной и даже опасной. Полагаю, что он всегда должен быть под нашим контролем.

Я смотрел на Олдреда и видел, как он высоко задирает подбородок с каждой сказанной о нём фразой. Не думают же они, что ему всё должно сойти с рук?

— Хотя сам Лоуренс Олдред не совершал преступлений, некоторое его поведение требует осуждения. Поскольку мы не можем спросить с его предков, наказание должен понести сам профессор. Оно будет справедливым, соразмерным и поучительным не только для его потомков, но для каждого. Проклятья требуют точности, жёсткого соблюдения всех условий. Однако оспариваемое наложено с нарушением, проигнорировано отсутствие прямого злого умысла, что и привело к инверсии магии. Вина Агафьи Мирной не была доказана, кроме самого факта снятия ключа. Но это действие девушка совершила, будучи введённой в заблуждение. Учитывая сказанное, полагаю правильным освободить профессора Олдреда и его потомков от наследуемой должности обвинителя в совете.

— Уважаемые коллеги! — сразу же возмутился тот. — Я признаю, что мои отец и дед поступали несправедливо. Они нарушили закон, позволили эмоциям возобладать и оказались несправедливы. Однако о более ранних моих предках такого не известно. А мой сын — невинная душа, только учится ходить, ему ли нести наказание за деда? Разве вырезают целое стадо из-за двух паршивых овец? Я добровольно сложу с себя полномочия обвинителя и покину этот совет навсегда. Однако прошу оставить возможность моим потомкам вернуться, если они докажут свою лояльность, знание законов и честность.

Маги стали перешептываться, я молчал. Его слова были справедливы, не подкопаешься. Но как по мне, этого не достаточно. Лукерья слушала молча, замерев, как статуя, бледная и серьёзная.

— Что ж, звучит разумно и логично, — выдал общее решение ректор. — Однако это лишь часть вашей расплаты. Баланс должен быть восстановлен.

— Я приму наказание, соразмерное и справедливое, и с честью буду нести его всю жизнь. Однако моё условие — шанс моим потомкам вернуть все регалии и права без оглядки на прошлое. Я искуплю вину своего рода сам, сколько бы веков мне ни было отмерено.

— Лоуренс Олдред, мы принимаем ваше добровольное сложение полномочий обвинителя и исключаем вас из этого совета пожизненно. Кроме того, вы лишаетесь права пользоваться любой магией, кроме боевой и только в рамках преподавания, а так же на случай войны. Вы так же можете применять магию с целью защиты и помощи другим людям в исключительных случаях. Для контроля на вашу грудь будет нанесена метка-руна. При любом несанкционированном использовании магии она будет жечь и вызывать болезненное распирание, а так же передаст информацию о ваших действиях. В случае злостного умысла руна остановит ваше сердце.

— Принимаю, — слишком пафосно на мой взгляд произнёс боевой маг.

— Такая серьёзная ошибка требует большего, коллеги, — заметила Ирма Соль. — Мне кажется правильным придать этот случай огласке в назидание другим. Как верно ранее заметила Лукерья, мы не можем знать, сколько ещё людей и магов пострадало от произвола наших прежде уважаемых коллег лишь потому, что все молчали. Будет справедливо, если профессор Олдред сам будет рассказывать студентам на своём курсе об этой ситуации в качестве живого примера того, как нельзя поступать.

Дрогнувший мускул на лице моего противника и его сжатые челюсти вызвали у меня улыбку. Для такого гордеца с завышенным чувством собственной важности крах его безупречной репутации — куда более серьёзный удар, чем лишение должности и потеря права пользоваться магией. Теперь каждый слуга будет знать, что правильный до совершенства Лоуренс Олдред подвергнут публичной порке. Я даже испытал мстительное удовольствие.

— Принимаю, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Тогда не будем откладывать. Лукерья и Лоуренс подойдите к трибуне, — скомандовала Ирма Соль, удивительно прытко для своих лет вскочив с места. Когда все трое подошли к нужному месту, Ирма создала прозрачный магический купол, чтобы защитить остальных от воздействия магии и исключить любое вмешательство. Затем достала из воздуха небольшой резной кинжал и тот самый ключ, что принадлежал Лукерье. Ключ она положила на трибуну, повернулась к боевому магу.