Чтение онлайн

— Лучше бы он был женат! Кто такой Бэрр и что он делает в Айсморе, тебе известно? Закопалась в своем архиве, как сом в омуте, света белого не видишь! Да он вот только выселил еще одно семейство, и они теперь ютятся в комнатушке Нижнего!

— Ну, не сам… Мне известна… его работа, — с трудом выговорила Ингрид.

— Не сам! Никогда не сам! А… а! — не удержалась она. — А Площадь тысячи слез? Тоже не сам?!

Ингрид закрыла глаза и опустила голову в медленном печальном движении.

— Он рассказал мне. Про все рассказал: и про то, как толпу разгонял, и про убитых тоже, и что на себя рукой махнул. Как раз после этого наша беседа перешла в несколько иную плоскость…

Легкая улыбка скользнула по губам Ингрид и пропала.

— Она еще и шутит! — всплеснула руками Эбби.

Ингрид пошевелилась в попытке встать:

— Хватит об этом. Мне давно пора в ратушу, так я могу еще и работы лишиться… помимо иных потерь.

— Сиди уже, душа моя, — Эбби усадила ее обратно. — Сегодня тебе точно никуда не надо. День-то уж закончился.

— Как закончился?! — ужаснулась Ингрид.

— Солнышко зашло, вот день и закончился! И ратуша закрыта. А вот к завтрашнему дню надо подготовиться.

Эбби поднесла к ее лицу небольшое зеркальце, и Ингрид, бегло осмотрев себя, вздохнула:

— И что теперь делать?

— Сначала лечиться, а потом то, что ты не любишь. Краситься. И вот не надо морщиться, душа моя, — Абигейль обняла подругу через плед и испугалась: — Да ты просто ледяная!

Дружеские объятия на миг вернули Ингрид в ее прежнюю спокойную жизнь, которой у нее точно не будет, а будут косые взгляды горожан и горькая память об одной-единственной ночи.

— Ох, Эбби… Что же я наделала! — Ингрид разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.

Слезы всегда спокойной Ингрид ошеломили Абигейль.

— Ингрид, потерпи! Потерпи, душа моя. Робин, Ро-о-обин! — Юноша влетел мигом. — Принеси нам с общей кухни горячей воды. С полведра. Нет, ведро!

— Но госпожа Абигейль, ночь же, да и кухня закрыта уже!

— Я приказываю тебе! Поговори с хозяйкой — убей, подкупи, поцелуй — но вода мне нужна немедля! А потом сходи домой, принеси мне розовую сумочку. Из атласа, маленькую такую. И персиковое платье, лазурью отделанное. Все равно я в него уже не влезаю.

— Не надо, милая, — попыталась возразить Ингрид.

Но Абигейль уже по-хозяйски рылась в шкафах, приговаривая:

— А, оставь. Я помню, где-то тут у тебя и бодяга была, и травки. Сейчас все найдем, — и громче для Робина: — Да, предупреди батюшку, что я здесь заночую.

— Слушаюсь, госпожа Эб-б-бигейль! Только, это… господин Абрахам сильно ругаться станет!

— Ступай уже! — рассерженно ответила она. — Ругаться!.. Как самому уезжать на полгода без привета и ответа, так все в порядке вещей, а стоит мне в соседний дом зайти, так паника на весь город!

Робин ушел, печалясь о несчастной доле, которая ждет его всенепременно, стоит только Абрахаму узнать о намерении дочери ночевать вне стен родного дома. Поначалу поворчит на Абигейль, росшую без матери, потом не всерьез, но пройдется по слишком умной Ингрид, якобы плохо влияющей на Эбби. И глупого охранника без внимания не оставит, который не выполняет своих ершу понятных обязанностей. В общем, будет зол. Может и палкой по спине пройтись.

А потом Робин решил, что Гаррику можно хоть воду для его подопечной спихнуть, и заторопился вниз успокоенный.

Все-таки Эбби пришла очень вовремя! Входная дверь первого этажа глухо стукнула за молодым человеком, когда Ингрид, немного успокоившись и вытерев слезы, опять подтянула плед. Она бы очень хотела, чтобы сейчас с ней если не поговорили, то просто рассказали что-нибудь. Можно было бы послушать, отвлечься, а не сокрушаться, оставшись наедине со своими мыслями, как о произошедшем, так и о… несбывшемся.

— А меня просватали! — словно подслушав ее мысли, затараторила Эбби. — И платье почти готово, ой, какое же чудесное у меня будет платье! И ты со мной обязательно сходишь, пообещай мне, душа моя! Вот только…

— Жених тебе не нравится? — испугалась Ингрид.

— Нет, нравится, даже очень, — помолчав, грустно ответила Эбби. — Да вот только он не из Айсмора! Уезжаю я, душа моя.

— Скоро?

— Скоренько. А у меня для тебя подарочек! — Эбби хитро улыбнулась и вытащила из поясной сумки бумажный пакет, перевязанный нарядной лентой. — Потом откроешь! И есть для тебя хороший жених на примете. Как ты любишь — и грамотный, и из хорошей семьи, раз ты от лавочников да подрядчиков носик воротишь. Сможешь свою работу бросить, больше станет не нужна… Я тебе о нем сейчас расскажу!

Эбби говорила, одновременно шарила руками по полкам, вытаскивая оттуда множество баночек и горшочков, с интересом вертела их, разглядывала названия и ставила в рядок.

— А как же Робин? Славный малый. Ведь он нравится тебе, — тихо спросила Ингрид.

Спина Эбби задеревенела. Подруга осторожно, одной рукой положила берестяной туесок, словно он мог разбиться, и вновь замерла. Затем передернула плечиками и произнесла в обычной легкомысленной манере:

— Глупости какие ты говоришь порою. Что Робин? Простой охранник, ни гроша за душой. Да и как мне батюшке прекословить? Одна я у него осталась. Любит он меня, добра мне желает. Нет, не могу я так его обидеть, — вздохнула и потянулась за очередным горшочком.

Глядя на ее суету, Ингрид только улыбалась — взгляды на жизнь и замужество у них совершенно не совпадали, что не мешало девушкам дружить нежно и преданно.

Скоро Эбби выйдет замуж и уедет… Ну что же, Ингрид не привыкать быть одной. Эбби призналась в симпатии к жениху, а значит, что жизнь подруги, в отличие от ее жизни, еще может сложиться удачно.

* * *

После беседы с нищим и проверки постов Бэрр оказался у своего дома уже глубокой ночью и кожей ощутил присутствие постороннего. Тайных или явных недругов хватало всегда, но лезть к нему открыто или устраивать засаду значило нарываться на крупные неприятности. Даже прилипалы обходили его дом за десяток волн!

Бэрр вытащил меч и слился со стеной. Бесшумно переступая, проскользнул в дверь, миновал гостиную, толкнул плечом дверь в спальню, которую никогда плотно не закрывал, и замер.

— Камилла!

— Ай! — взвизгнула обнаженная женщина на его кровати, и Бэрр опустил клинок.

— Какого кривоухого?! Я чуть было не прирезал тебя!

— Сам говорил: могу приходить в любое время, — промурлыкала Камилла. Она успокоилась мгновенно и не думала прикрываться. Даже потянулась всем своим холеным, сытым розовым телом.