Чтение онлайн

– Успокойся. Нормальная она тётка. Ты к ней несправедлива.

– Да что ты говоришь? Вечно ты её защищаешь!

– Ладно, не обижайся. Я тоже виновата. Обещала тебе помочь. Ты понадеялась. А я... – я посмотрела на подругу.

Наташа положила мне правую руку на плечо, а левой потрепала меня за волосы. Как меня раздражала эта её привычка!

– Ну вот, опять причёску испортила, - обиделась уже я.

Подруга засмеялась.

– Кстати, - вдруг вспомнила я о записке. – Что тебе так не терпелось на уроке мне сказать?

– Да хотела узнать: ты у матери отпросилась на сегодня? Я надеюсь…

– Прости, - виноватым голосом ответила я. – Сегодня никак не получится. У мамы новые ученики. Мне нужно готовить ужин.

– Ну, вот так всегда! – всплеснула руками Наташа. – У неё каждый день новые ученики! А ты - домработница!

– Ну, правда, не обижайся, - подлизывалась я. – Возьми с собой Алика.

– Ты что издеваешься? Кто же таскается со своим парнем по магазинам? И что он мне может насоветовать? Вот у тебя глаз – алмаз. Ты всегда видишь, что меня стройнит, а что – наоборот, - Наташа вздохнула.
– Ладно, честно говоря, мне и самой сегодня хотелось домой пораньше вернуться. А платье из старых выберу. Но я надеюсь, ты матери про субботу сказала? – Наташа остановилась посередине коридора, взяла меня за руки и заглянула в глаза.

По ним она всё поняла.

– Так, подруга. Всё ясно!

– Я сегодня попробую… – пыталась я оправдаться.

– Если ты ей не скажешь – я сама позвоню! – пригрозила Наташа.

– Может, не стоит мне и приходить? Ты же знаешь, не люблю я вечеринки. Да и курсовик тебе помогу, наконец, закончить.

– Нет! – уверенно выпалила подруга. – А Констанции Станиславовне я придумаю, что сказать – не в первой!

Я тяжело вздохнула. Опять придётся обманывать маму…

– Да, кстати, сегодня у нас семинар по этике?

– Нет, в следующую пятницу – успокоила я подругу.

Но сама уже не могла сохранять спокойствие …. Навстречу шёл он…. Меня словно током ударило. Я не чувствовала ни ног, ни рук, я не ощущала своего тела. И не видела вокруг никого, только его….

– Аааааа! «Медведи»! Смотри! – раздалось справа от меня.

– Точно! Какие красавцы! – услышала я слева.

– Боже мой! Я сейчас умру! Такие секси! – визжал женский голос позади.

– Ник! Я люблю тебя! – крикнул кто-то в толпе.

Коридор в это время напоминал зрительный зал в театре в момент аншлага.

В ту самую минуту от входной двери универа в нашу сторону направлялась троица. Всё происходило будто на замедленной плёнке.

Один из них, идущий по правую сторону, высокий стройный блондин, поправлял одной рукой съехавшую на глаза длинную чёлку. Второй - посылал воздушные поцелуи не сводившим с него глаз поклонницам. Его улыбка, подчёркнутая ямочками по уголкам губ, сводила с ума. Глаза цвета неба с длинными пшеничными ресницами бегали по сторонам, судя по всему, выбирая жертву на сегодняшний вечер. Он был в кожаных чёрных брюках, лёгкой рыжей парке, из-под которой виднелась клетчатая рубашка в бежевых тонах и цвета парки тяжёлых ботинках. Вокруг шеи был намотан белый шарф с бахромой на обоих концах. В носу блондина блестело небольшое серебряное кольцо. И оба уха, казалось, оттянулись под тяжестью серёг.

По левую сторону от него вышагивал брюнет с длинными волосами цвета шоколада, аккуратно забранными в хвост. Подведённые стрелками глаза его чёрного цвета смотрели в пол. На нём было ещё больше пирсинга, а на шее из-под обтягивающей накаченную фигуру майки, виднелась татуировка. Рукава его тёмного вельветового пиджака были в полчетверти, и на обеих руках - наколки - фигуры то ли людей, то ли животных. Из троицы он был самым невысоким, но самым широким в плечах. Он выдавил улыбку на своём лице, сделал что-то типа реверанса, задрал ещё выше голову и, не останавливаясь, продолжил шаг.

Самым последним шёл он – причина моего проклятья. Чёрные, блеском отливающие волосы закрывали половину лица, но каждый его миллиметр я знала наизусть. Его огромный портрет, представляющее собой увеличенное фото, которое я, улучив время, стащила с доски почёта, висел в моей комнате прямо над кроватью. Я досконально изучила цвет его глаз, ныне спрятанных за солнечными очками-каплями. Цвет этот был средним между карим и зелёным. Как же он был красив! Чёрный с лоском велюровый пиджак подчёркивал его идеальную фигуру, как и узкие кожаные брюки. Под пиджаком виднелся цвета шоколада шарф, повязанный в английском стиле. Такого же цвета гриндерсы, как всегда, были начищены до блеска. И вот он, по обычаю, дёрнул головой, поправляя съехавшую на глаза чёлку, и я увидела самое сексуальное его место – маленькую родинку над губой. Он держался скромнее всех, так и ни разу не улыбнувшись. Когда поравнялся со мной, я почувствовала его запах – незабываемое сочетание парфюма и миндаля. Тепло медленно разливалось внизу живота. Как обычно бывает в его присутствии.

– Какие красавцы! – продолжались восторженные крики.

– «Медведи» супер!

– Ник! Я хочу тебя! – раздавалось со всех сторон.

– Ну, чего застыла? – голос Наташи вернул меня в реальность. – Не понимаю, что ты в нём нашла? Ничего особенного! Подумаешь, песенки поёт! – фыркнула подруга.

Ох, знала бы она, что творится внутри меня, стоит лишь его увидеть. Будто наизнанку выворачивает. А от одного только его имени бросает в жар.

Если бы у звёзд на небе было имя, то самую яркую звали бы Ник. Как и его - солиста местной рок-группы «The Bears» - Никиту Домбровского - гордость универа и того, кем я бредила и грезила, о ком мечтала ночами и кому давно отдала своё сердце. Мало того, что он был прекрасен, он обладал удивительной харизмой: невидимые флюиды так и брызгали из него фонтаном, заставляя трепетать сердца не одной сотни девушек нашего университета.

– Приходят, когда захотят! – продолжала беситься Наташа. – Тут опоздаешь на пять минут - выговор. А этим всё дозволено! Хотят ко второй паре, хотят – к третьей! Бесит!

Я не слушала подругу. Оглянувшись, я провожала его взглядом до тех пор, пока он не исчез в толпе студентов.

Сегодня я его увидела – значит, день не прошёл зря.

Под впечатлением этой встречи я находилась всю следующую пару, обратив несколько раз на себя внимание преподавателя. Но моя репутация была настолько безупречна, что несколько замечаний по поводу моих витаний в облаках никоим образом не могли её подмочить.

– Синицына, да что с вами сегодня? – водил рукой у меня перед глазами наш преподаватель этики - профессор Литвинов.

– Простите, Сергей Михайлович, - очнулась я, - задумалась.

– Немезида, втюрилась что ли в кого? – не смог удержаться Васильков.

– А ты не знаешь в кого? – ответила ему Марина Лютикова – предводительница наших Цирцей, жгучая брюнетка с нарощенными волосами и ногтями и с не менее жгучим характером.

– Ну-ка просвети! – вытянулся в струнку Лёня.

– Да идите вы! – покраснела я.

– Ещё одно слово – и в глаз! – повернулась в сторону Цирцеи Наташа. – Ясно?

– Ясно! – выделяя каждый звук в слове, ответила та. – Про крышу-то я подзабыла.

– Так! – стучал по столу кулаком профессор Литвинов. – У нас вообще-то урок. Васильков, перечислите, пожалуйста, защитные формы альтруизма.

– Чуть что, сразу Васильков, - ныл тот.
– Вон Лютикова пусть перечисляет.

– Васильков, - у вас три двойки последние. А впереди – летняя сессия. Что прикажите с вами делать?