Чтение онлайн

— Ого, это ты как раз на отпуск снял дом у тёти Томы? — спросила я.

— Да, хотел отдохнуть в тишине. И одиночестве, — искоса взглянул она на меня.

— Да ладно, я скоро уеду, не переживай. Не буду тебе мешать, — улыбнулась я. — У меня ещё в городе дел полно.

— А зачем тебе нужно на кладбище на самом деле? — пытливо спросил Дима. — Правда что ли на могилки посмотреть?

— Правда, — вздохнула я. — Понимаешь, у меня кроме мамы никого нет. Бабушка умерла, когда я ещё маленькая была. Отца никогда не знала. Мама и тётя Тома — мои единственные родные. Я никогда не была на свадьбе, похоронах, крестинах. Не нянчила маленьких братиков и сестрёнок. Нет родственников — нет и проблем.

Я невесело вздохнула. Как ещё ему объяснить мой интерес — не понимала. Не рассказывать же ему про Таро и странные сны про кладбище. Но Дима молчал и явно ждал продолжения.

— Я хочу составить генеалогическое древо своей семьи и попытаться найти родственников. Может быть, у меня есть ещё кто-то… — сделала я вялую попытку объяснить. В конце концов, какая разница, что он подумает? Я знаю Диму одни сутки. Поэтому оправдываться больше не стану.

Дорога шла мимо соснового леса. Грунтовка была вся из мелкого светлого песочка, белая пыль ложилась на мои кроссовки толстым слоем. Вдоль дороги шла линия электропередач. На столбах и проводах сидели громкоголосые вороны и, нахохлившись наблюдали за нами. Солнце нещадно пекло. Я порадовалась, что намазала лицо кремом от загара, а вот мои голые руки и ноги уже начинали краснеть.

Но вот и оградка кладбища. Низкая, металлическая, выкрашенная в зеленый свет. Калитка была с полукруглой аркой, с восьмиконечным крестом на вершине. За нею начиналась тишина. Неслышно качались сосны, ветер раскачивал травинки с пушистыми колосками. То тут, то там возле могил стояли деревянные столы и скамьи для поминок. Это выглядело жутко. Как будто кто-то подготовил места для последнего пиршества, но гости ещё не пришли.

Здесь, у калитки, были самые старые могилки. Они не отличались разнообразием. Металлические полые кресты с овальными табличками, с которых смотрели спокойные лица. Конусообразные военные стелы, увенчанные красными звездами — наследие последней мировой войны. Где-то за низкими оградками было сразу по три-четыре могилки. Каменные надгробия появлялись ближе к центру кладбища. На них были высечены имена, всё также смотрели увековеченные в граните лица. Скорбные слова, прошлые даты. У старых могил росли высокие деревья. Они создавали тень, и на кладбище было не жарко.

— Кого ищем? — спросил Дима.

— Зелениных. Елизавету, Варвару. Кого-нибудь с такой же фамилией. Бабушка точно должна лежать здесь, — растерянно проговорила я.

Кладбище было непривычно большим. Я думала, что в небольшой деревеньке оно будет хотя бы обозримо. Но могилы нестройными рядами выходили из леса и упирались в поле, и конца им я не видела.

— В каком году умерла бабушка?

— В 2011. Давай попробуем найти этот год. Хотя её могли похоронить в прабабушкину могилу, или рядом с ней, — рассуждала я.

Мы разделились. Я пошла влево, а Дима направо. Мы начали со старой части кладбища. Приходилось идти и читать текст на надгробиях. Вскоре от этого занятия мне стало жутковато. Мелькали имена, цифры, лица. В какой-то момент я присела на скамью возле оградки и прикрыла глаза. Хотелось собраться с мыслями и немного отдохнуть. Дима совсем пропал из виду.

Я вдохнула, выдохнула, и вдруг ощутила у правого уха легкое дуновение ветра. Мгновенно открыла глаза и увидела чуть левее меня непонятный дым. Он висел над могилами и был хорошо различим среди деревьев. Я встала и пошла к нему. Подумалось, что если там что-то загорелось, важно вовремя потушить, иначе будет беда.

Я шла, а дым не двигался. Странно, но запаха гари я не чувствовала. Уже сбавляя шаг и вглядываясь в могилки, я нутром почувствовала, что нашла их. Увидела большую букву «З» с завитушками, а потом и сами надписи.

Гаврилова Лидия Ивановна (1918 — 1978).

Зеленина Елизавета Ивановна (1935 — 2011).

Эти две могилки были рядом, в одной оградке. Елизавета Ивановна — это моя бабушка, мамина мама. А вот кто такая Лидия Ивановна? На момент рождения моей бабушки ей было всего 17 лет. Прабабка? Ты ли это?

Я достала телефон, чтобы набрать маме и спросить, кто такая эта Лидия Гаврилова, но сигнал не ловил. Тогда я сфотографировала могилки и убрала телефон. Теперь надо позвать Диму. Мы не додумались обменяться номерами, но я всё равно бы ему не дозвонилась. Поэтому придётся кричать.

— Димаааа, — крикнула я, приложив ладони ко рту домиком. С соседнего столба с шумом вспорхнули вороны, и начали противно перекрикиваться в воздухе. — Дииииим!

Голос мой звучал неестественно громко посреди этого смертельного города. Но пришёл Дима справа, оттуда, откуда я не ждала.

— Да слышу я тебя, всех мёртвых перебудишь, — проворчал он. — Нашла?

— Да! — Я обрадовалась ему, как родному. — Смотри! Елизавета — это моя бабушка. А вот про Лидию я ничего не знаю. Придётся выяснять у мамы.

— Думаешь, это прабабушка? — спросил Дима.

— Нет, не думаю. Её звали Варвара! Поэтому это точно не она, — пробормотала я.

Мы стояли и смотрели на могилки. Они были заросшие травой и явно заброшенные. Простой металлический крест у Лидии местами проржавел, краска почти вся облупилась. Фотография у неё была старая, поблекшая. На ней с трудом проглядывалась старая женщина в платке. Бабушкин крест был деревянный, временный. Такие ставят, чтобы через три года сменить на каменное надгробие. Но лишних денег на памятник у нас с мамой не было, поэтому бабуля так и осталась лежать под простым крестом. У подножия стояла керамическая фотография. Видимо, упала с креста и чья-то добрая рука аккуратно поставила её на место. Выглядели могилки совсем забытыми.

— Надо траву выдернуть и надгробия протереть, — наконец, подал голос Дима. — Я видел, так мама делает на кладбище. Что-то мы с тобой не догадались взять ни перчатки, ни мусорные пакеты, ни воду…

— Давай возьмём и вернёмся, я здесь приберу, — подавленно ответила я. Мне вдруг подумалось, что и я сама, как эти могилки — заброшена — и никому, кроме мамы, на этом свете не нужна.

Мы повернулись и побрели назад, запоминая приметы, по которым легко будет найти это место вновь. И вот тут я второй раз за день ощутила легкое дуновение ветра у правого уха. Оглянулась и не поверила глазам: на месте могил, которые я только что покинула, был густой луг с травой по пояс, а кресты лезли прямо из-под земли, разбрасывая комья земли. Откуда-то повеяло могильным холодом и ноги перестали мня держать.

Я осела на землю и тут почувствовала, как кто-то бьёт меня по щекам.

— Таня! Таня! Очнись! Да Таня блин! — и на этих словах я открыла глаза. Вокруг было всё то же кладбище, жара и Димино встревоженное лицо. Я даже успела отметить бисеринки пота на его верхней губе. Он только что залепил мне оплеуху и уже поднимал руку для следующей.

— Да всё, хватит, тут я, — проворчала я, но язык не желал слушаться.

— Дурдом какой-то! Вместо рыбалки бегаю тут по кладбищу с полуголыми девицами да привожу их в чувство, — ругался Дима, поднимая меня с земли и отряхивая от сосновых иголок.

— И ничего я не полуголая, — вяло возразила я. — Я в приличных шортах и майке.

— Чего ты вдруг грохнулась? — спросил он. — Перегрелась?

— Да-да, наверное перегрелась, — с трудом выговорила я. — Надо было и вправду шляпу поискать.

Соврать было проще, чем объяснять то, что я видела на самом деле. Надо срочно вернуться домой и окунуться в холодный душ. Хотя моя кожа до сих пор ощущала потусторонний могильный холод и я, как ни старалась, не могла согреться. Но виду не подала.