Чтение онлайн

***

Утро началось с громкого сигнала какого-то автомобиля. Кто-то мерзкий жал на клаксон, и дурацкий гудок набатом отдавался мне в виски. Я приподняла голову, чтобы посмотреть на телефоне, который час. Но тот намертво разрядился. Из окон бил яркий солнечный свет прямо мне в глаза. Я застонала. Голова раскалывалась, мышцы тела болели. Я с неохотой села в кровати, потом прошлёпала на кухню. На столе живописно стояли остатки вчерашнего пиршества.

Я уже взялась за ручку ковшика с водой, когда в калитку кто-то забарабанил. Донёсся возмущённый собачий лай. Я нашла свои шлёпанцы, втиснулась в них, и как была в длинной чужой футболке, вышла на крыльцо.

У ворот стоял шикарный синий мерс, а его хозяин ломился к нам в калитку. Рома! Какого чёрта он тут делает? Малыш оглушительно лаял, а Рома явно побаивался пса.

— Собаку убери! — крикнул он, едва завидя меня. — Ты ещё спишь, что ли?

Я послушно проводила Малыша на огород, закрыв его за деревянным забором. Рома открыл калитку и вошёл, оглядывая меня с ног до головы. Я моментально съежилась. Подошла к нему, но он отстранился, а я подумала, что ещё не успела почистить зубы.

Рома явно был зол как чёрт. Он прошёл в дом и остановился на пороге. Я чуть не врезалась в его спину, но обошла его сбоку и увидела кухню его глазами. На столе повсюду стояли свечи. Две стопки. Бутылка с розовой наливкой. Остатки колбасы, шоколада, сыра, фруктов. Здесь явно выпивали. В дверях стоял заспанный Дима.

Он тоже явно спал в футболке, потому что имел откровенно помятый и похмельный вид. Я перевела взгляд на Рому и поняла, что он всё неправильно понял.

— Ром! — робко тронула я его за плечо. — Ты всё не так понял…

Но Рома быстро подошёл к Диме и долгим взглядом посмотрел ему в глаза. Затем, уже делая поворот к выходу, вдруг повернулся корпусом и со всей дури врезал Диме в лицо. Затем молча развернулся и вышел.

— Рома! Подожди! — я потрясённо бежала за ним и мучительно соображала, как ему всё объяснить. — У нас ничего не было!

— Да мне плевать, — зло бросил он через плечо. — Ты мало того, что сучка, так ещё и шалава. Лоха себе поищи в другом месте! Думала, я буду обеспечивать и тебя и твоего…

Он не договорил, но я отлично поняла, что он имел в виду. Пикнул замок сигнализации. Рома уже сел на водительское сиденье и повернул ко мне перекошенное лицо:

— Я думал, что нашёл любовь всей жизни! Хотел жену и детей на тебя променять! Уже начал имущество переписывать, а ты… Правду говорят, что нет и красивых и порядочных. Если красотка — значит, сука. Поимеет тебя и поржёт напоследок. Так вот хрен! Хрен ты меня поимеешь! Это я тебя поимел, пусть теперь другие пользуются. А сунешься ко мне — убью!

Он захлопнул дверь и сорвался с места, поднимая после себя клубы пыли.

Зашибись ты погуляла, Татьяна Евгеньевна.

Я стояла на дороге, глотая оставленную им пыль, и слёзы катились по моим щекам. Сердце жгло обидой. Как я смогу ему объяснить, что ни в чём не виновата?! Как мне теперь без него жить?

Я развернулась и побрела в дом. На крыльце стоял Дима, у него на скуле краснела ссадина и наливалась синевой гематома.

— Это что, был твой женатый дружок? — зло спросил Дима.

— Ой, хоть ты не начинай, — огрызнулась я, и прошла мимо него в дом. Выпила ещё воды, и принялась рытья в аптечке у Томы в шкафу. Выпила сразу две таблетки цитрамона, поставила телефон на зарядку и пошла спать на диван. Пошли вы все!

Очухалась я уже в небе, от ощущения полёта. Я будто белый искрящийся шарик несусь от дома к кладбищу. Пролетаю мимо ограды, вижу знакомую тропинку, почти задеваю верхушки сосен. Где-то вдалеке, у самой оградки на противоположной стороне кладбища вижу одинокую фигуру. Стоит, подбоченясь, на плечах яркий цветастый платок. Юбка до пола, полосатая блузка. Смотрит ровно мне в глаза, поджидает.

Я подлетаю всё ближе, и вижу, что ноги ее тонут в какой-то грязной вязкой жиже, которая засасывает её по мере моего приближения. Глаза зелёные, злые. Губы шепчут то ли молитву, то ли проклятие. Волосы у лица выбились из косы, раздуваются от ветра. Темные, как смоль. Я вижу, как она уже по горло в этой луже грязи, захлёбывается, кричит. Рот разевается в немой мольбе, но я не слышу ни звука. Она молотит руками по земле, загребает скрюченными пальцами, хватается ногтями за кладбищенскую пыль. Ещё секунда — и она пропадает. А я остаюсь кружить над грязной лужей, стараясь запомнить её расположение. Замечаю, что рядом валяется нож, перо, какая-то кровавая масса, черная свеча и моток ниток. Чувствую, как меня засасывает обратно в дом. Ощущаю падение с высоты, открываю глаза. Дом. Потолок. Окна. Чувствую головой подушку, ногами колючий плед на диване под сбившейся простынью. Дышу.

Резко сажусь в постели, упираюсь руками в простынь. Зачем-то оглядываю потолок, но он всё такой же белый. Сердце колотится, дыхание сбитое, как после пробежки. Что это было сейчас?!

Знаешь, Таня, пора признать, что с тобой творится какая-то чертовщина! То у тебя искры летят из пальцев, то мертвые тётки скалятся, то летаешь во сне как белый светящийся призрак. Это абсолютно ненормально! Но что с этим делать — я не знаю. Пока не знаю.

Я прислушалась. Дом совершенно точно был пуст. Димы не было, почему-то я была в этом абсолютно уверена. Я встала, переоделась джинсы и футболку, в которых приехала и заглянула на кухню. На ней было идеально чисто. Ни следов еды, ни присутствия Димы. Ну и хорошо, так даже лучше.

Я проверила телефон. Он полностью зарядился, но сеть всё ещё была недоступна. Странно, но ладно. Мне она пока что была не нужна. Я решила в последний раз сходить на кладбище, чтобы проверить место из сна, и уезжать домой. Оставаться в деревне мне больше не хотелось. Я итак буду разгребать произошедшее ещё очень долгое время.

Я сунула телефон в карман джинсов, нацепила тёмные очки и вышла на улицу. В лицо пахнуло душным полуденным воздухом, лоб мгновенно покрылся испариной. Но я бодро зашагала по улице в сторону кладбища, напевая вполголоса прицепившуюся мелодию. Похмелье почти растворилось, голова была легкая. Я засунула мысли о Роме подальше и решила, что вытащу их тогда, когда буду готова. Сама ситуация была глупа до абсурдности, поэтому я обязательно с этим справлюсь!

Ну, а вот и ограда. Я уже почти не удивилась, увидев над дальним концом кладбища привычный серый дым. Но сейчас мне казалось, что все обитатели кладбища настроены против меня. Трава цеплялась за ноги, и я то и дело спотыкалась. В глаза бросались угрюмые лица на надгробиях, солнце слепило глаза. Я чувствовала молчаливое сопротивление. Меня будто хотели отворотить от задуманного. Но я закусила губу и смело шла вперёд. Я чётко помнила дорогу, и уверенно огибала могилу за могилой. А вот и конец старой части кладбища. Вот ограда, а вот и то место, где утонула прабабка.

Между двумя оградками было нетронутое место, как будто специально оставленное для ещё одной могилы. На этом месте ничего не было, если не считать пыльной, почти идеально круглой проплешины в траве. Вокруг буйная растительность продолжала расти как ни в чем не бывало, а внутри заговорённого круга была мертвая пустота.

Я смотрела на эту рану в земле и не решалась подойти. Ветер вокруг меня раскачивал сосны, птицы молчали. Я увидела невдалеке калитку и решила выйти с кладбища этим путём. Развернулась и почти бегом кинулась прочь с этого места. Было жутко, как будто в спину недобро уставились чьи-то глаза. Хватит с меня могилок и мертвецов, пора налаживать свою собственную жизнь, не влезая в магические дебри.