Чтение онлайн

– А-а-а, - подумал, - чует что-то… - но распрямился послушно, глядел открыто, без лукавства. Хороша была княгиня… в самом соку женском. Волосы жгучие, как смола, упрятаны под кикой жемчугами расшитой, лицо белое, глаза карие, почти черные – кровь татарская в них, да в волосах видна, но распахнуты широко, без узости азиатской. Одета скромно, но сукно-то дорогое, немецкое, да пальцы сверкают каменьями перстней. Княгиня великая, одним словом.

– Великий князь и государь наш велел кланяться тебе княгиня.., - начал было дворецкий, собираясь вновь переломиться в поклоне, но Соломония перебила его в нетерпении:

– Я же молвлю тебе, полноте, Иван Юрьевич, бить челом попусту!

Круглое лицо ее раскраснелось, не от гнева, от волнения. Пальцы нервно крутили кольца, а глаза жгучие так и впились в дворецкого.

– На богомолье зовет тебя великий князь! – Шигона взмахнул рукавами в стороны – вот, дескать, и все.

– На богомолье… - повторила за ним княгиня с явным облегчением, взор отвела в сторону. Высокая грудь поднялась и опустилась с выдохом глубоким. – А что ж сам-то не зашел, сам не сказал? – Вновь взглянула на дворецкого, уже не скрывая тревоги.

Поджогин улыбнулся широко:

– Сам уже в путь собирается, вон выгляни в окно, посмотри, как челядь бегает.

Княгиня подошла к окну, выглянула:

– Что так поспешно, Иван Юрьевич? Почто меня не ждет?

– То не ведомо мне. – пожал плечами дворецкий. – Сказано лишь сопровождать тебя, княгинюшка.

Соломония внимательно вглядывалась в суету на дворе. Вдруг, откуда-то со стороны, появился князь. На окно ее посмотрел, заметил. Княгиня встрепенулась, даже рукой ему замахала. Но Василий, как-то странно смутился, отвернулся тот час, махнул рукой, чтоб коня подавали, на руки подставленные ногой оперся и в седло заскочил. Сразу поводья подобрал, развернулся и к воротам. Воины за ним, торопясь, поскакали, возок митрополичий прокатил мимо, телеги с припасами, как-то быстро и двор весь опустел.

– Сопровождать… - рассеянно повторила за Поджогиным княгиня. Потом тряхнула головой, к нему повернулась. – А что, я без провожатого не доеду?

Шигона опять развел руками:

– Таков наказ великокняжеский…

Опять глубоко вздохнула опечаленная Соломония:

– Раз наказ, исполняй его. – Покорно голову опустила, спросила чуть слышно. – Когда едем-то?

– Да, поспешать надобно, - охотно подхватил Шигона, - князя догонять с митрополитом. Я уж и лошадей велел закладывать.

– Ох ты! – всплеснула руками Соломония, - мне же собраться время надобно.

– А ты скажи, княгиня, девкам, что брать, пусть они сундуки-то собирают, а мы тем временем налегке тронемся. Князя догоним, - Шигона на ходу придумывал, - глядишь, он тишком далее поедет, тут и сундуки подоспеют.

– Да, - заторопилась княгиня, - ступай, Иван Юрьевич, я скоро. – И уже девке нам знакомой, - поспешать, надобно, Любава, пойдем смотреть, что собрать. – Соломония, забыв о Шигоне, стремительно вышла. Любава, чуть повременив, внимательно и серьезно посмотрела на дворецкого, заметив усмешку на его лице. Поджогин был доволен – все прошло гладко.

– Иди, иди! – кивнул он ей - Слышала, что сказано!

Любава сверкнула ненавидяще взглядом и вышла вслед за княгиней.

Скоро не получилось, выехали лишь под вечер. Да Поджогин особо и не торопился, только для виду. Надо ж было дать время князю с митрополитом отъехать, а то неровен час догоним и вправду. Главное от дворни княгининой избавиться. Соломония ехала вдвоем с Любавой, остальные сундуки укладывали и должны были утром отправиться. Княгиню сопровождал Шигона да с два десятка его холопов верных. Сами верхами ехали, а княгиня с девкой в возке крытом. Народ и не видел кто. Зеваки, что встречались на дороге, шапки привычно сдергивали – видели, что знатный боярин верхом едет, а кто в возке и не ведомо. Великого князя с утра видели, митрополита тоже, знать, княгиня в Москве осталась.

Вторую ночь у Шуйских в вотчине провели. Странно было, никто из бояр не встречал. Трапезничали молча, вдвоем с Поджогиным. Тот веселость свою обыденную словно потерял, словно язык проглотил, сидел нахмурившись. Соломония даже спросила:

– Что не весел, Иван Юрьевич?

Отозвался:

– Притомился что-то дорогой. Ты уж прости, великая княгиня, холопа верного. Годы уже не те… - Насмешка в голосе дворецкого почудилась Соломонии, когда титул ее называл. Но Шигона глаз от стола не отрывал, сидел потупившись. Больше не говорили. Разошлись после ко сну.

– Чует мое сердце, Любавушка, что-то не так все! – Призналась в сердцах княгине девке верной, когда та помогала разоблачиться в опочивальне. Любава прильнула к ней:

– И мне тревожно, княгинюшка. Но с тобой я, ни на шаг не отойду, беречь буду.

– Полноте, Любава, - усмехнулась Соломония, но растрогалась преданностью девичьей, - что со мной может случиться. Я ж княгиня великая. Муж мой государь всех земель русских. – Себя больше успокаивала.

– Я с девкой одной дворовой говорила… - Любава на колени встала, обхватила ноги княгини, - она сказывала, с утра они были… коней поили…

– Ну вот, видишь… догоняем, а догнать никак не можем.

– Только девка сказывала, что великого князя она не видела! – Любава снизу вверх посмотрела прямо в глаза Соломонии. – Владыка был, а великого князя не было с ним! – Повторила.

Кольнуло сердце княгини, но вида старалась не подать:

– Что с того, что не видела? Может ли дворня всех узреть?

– Всех не всех, но великого князя…

Утром не удержалась Соломония, спросила таки Шигону, пред тем, как в возок сесть:

– А где князь то мой? Сказывают, митрополит один проезжал.

Поджогин заулыбался:

– Княгиня, на то он и великий князь, чтоб самолично решать с кем ехать. Может, наскучил ему наш владыка Даниил, может, вперед поскакал, посмотреть, как Покровский монастырь отстроили к его приезду. Сколь даров-то им пожаловано было, сама знаешь.

В путь тронулись, Шигона отстал малость, плетью махнул пса верного сотника Охрюту подзывая. Невысокого роста, широкоплечий, с характерным разрезом глаз – из татар казанских крещеных, Охрюта крутился впереди, но увидев знак, поспешил на зов. Поравнялся с хозяином, поехали рядом, стремя в стремя.

– Откуда княгиня могла знать, что митрополит был здесь без князя?

Сотник поцокал языком, сморщился:

– Думаю, девка княгинина донесла. Видел, как крутилась с дворней. Взять бы ее и… – Охрюта выразительно показал, чтобы он с ней сделал.

– Возьмешь, когда велю! А ныне слушай… - сотник подобрался весь, в лицо хозяину заглядывал. Поджогин ехал, сосредоточенно вперед смотря. – Поскачешь быстрее, посмотри, чтоб все готово было. Стражу всю поменяй, митрополиту скажешь…, а ну его, - махнул рукой, поправился, - игуменье скажешь, всех со двора вон, сама встретит, до хором княжьих проводит. Владыка пусть в соборе дожидается. Девку… - прищурился, - девку выманить от Соломонии надобно… скажи игуменье, пусть поразмыслит, как… Девку схватить, но не убивать, сам после решу, что с ней делать. И чтоб кони, кони княжеские во дворе привязаны стояли! Понял, пес?