Чтение онлайн

Стены комнаты раздались в стороны, потолок исчез, не стало слышно ни щебета сирот, ни зычного храпа с соседней кровати, ни воркования сизых голубей за окном. Даже настенные часы стали тикать тише, боясь помешать, спугнуть тишину, а потом и вовсе остановились. Все затмил тихий шепот страниц под пальцами Тома, они повествовали о том, что узнали за долгие годы. Его сердце, как былинка на ветру, не раз заходилось в восторженном трепете от неведомого ранее чувства. Страницы мелькали, знакомые чернильные закорючки превращались в образы и грезы, что бывают в детских сказках. Из клубов чародейского дыма возникали величественные седовласые маги и прекрасные волшебницы, взмах палочки и их сменяли загадочные существа, полулюди, полузвери. Но то не грезы, то мир волшебников, чарующий, пугающий своей таинственностью. Чуждый и родной.

За время его чтения солнце поумерило пыл, теперь зябко куталось в мантию черно–серых туч, неведомо откуда возникших. Задний двор за окном, над кроватью Тома, затягивало тенями: почернели ровные прямоугольники грядок, прозрачные пузыри теплиц стали меньше, словно сдулись. Вскоре все небо затянуло, на севере уже мелькали резвые белесо–желтые иглы, делали первые стежки. Дневной ветерок окреп, стал норовистым и беспокойным, задул в полную силу, уносил прочь жаркий вязкий, как кисель, воздух. Ровные кроны буков и грабов склонились к самой земле, стали похожи на рваные тряпки. Громыхнуло, шарахнуло так, что стекла боязливо зазвенели.

В комнате стало многолюднее, Конни Кларк вздрагивал от каждого раската, Гилберт Харроу боязливо перебрался к Дейвису и Хоппсу. Лампы на миг погасли, за окном блеснули ветвистые рога неведомого чудовища, кто-то испуганно вскрикнул.

Том не замечал ни молнии, ни сверстников, ничего не видел кроме книги. Не заметил, как на полу рядом с его кроватью выросли две тени. Храп на соседней койке резко оборвался, у Пиклса появились неотложные дела, только пятки мелькнули.

Обладатель первой тени бросил насмешливо:

— А я все гадаю, отчего такая гроза разыгралась. Ты видишь то же, что и я, Дик?

— Определенно, Стью, – вторил другой. Заметил ядовито: – Наконец-то, Ребус [2] , одолел алфавит, даже книжки читает на ночь. Плохо спится, Ребусик, совесть мучает?

Когда рядом заговорили, Том вздрогнул, не отрывая глаз от книги, спросил:

— Как голова, Уорлок? Не болит?.. Пиклс говорил, что ты вчера устроил отменное родео.

Ради того, чтобы увидеть реакцию, Том даже закрыл книгу, удовлетворенно осклабился. Опухшее лицо Уорлока посерело от злости, оттеняя лиловый синяк на пол–лица.

— Так тебе Пиклс рассказал?

Уорлок озверевшими глазами оглядел комнату в поисках рыжеволосого храпуна – хотел наддать за болтливость, но того и след простыл.

Том равнодушно пожал плечами.

— Весь приют говорит об этом.

За окном вновь ярко вспыхнуло, громыхнуло, ветер подхватил эхо, завертел и унес. Стью Стайн даже не заметил, переводил взгляд с Дика на Ребуса и обратно, хмурился все сильнее. Молчание затянулось, а последнее слово осталось за Ребусом, ишь расхрабрился. Внимание Стюарда привлек потрепанный фолиант, что лежал на кровати Реддла. Стайн лениво присел на кровать, притянул к себе книгу, захватив пальцами часть страниц, ловко пролистал.

— Не тронь, – ощетинился Том.

— Иначе – что?

Том вздохнул с наигранным сочувствием:

— Иначе сестра Мэри Альма из тебя зелье сварит… Это книга ее!

Стайн отдернул руку так, словно страницы раскалились, вскочив с кровати, юркнул за спину друга, будто забыл, что тот на полголовы ниже. Уорлок вовсе взъярился:

— Стью?! Ты, что поверил ему? Он же врет.

— Может и врет, – согласился Стайн неуверенно. Покосился опасливо на книгу, добавил торопливо: – Да только Холт его полдня искал, говорил по поручению сестры М–мэри Альмы.

Стайн сделал жалобную гримасу, неуверенно потянул друга за рукав.

— Пойдем, а? Ужин скоро…

Нехотя Уорлок поддался, через плечо бросил:

— Не понимаю, Ребус, как тебе удался фокус с табуретом, но знаю, что это дело твоих рук. Я не забуду, не надейся.

Том проводил их долгим взглядом исподлобья, коричневые глаза от ярости стали совсем черными. Когда за недругами закрылись двери комнаты, прошипел презрительно:

— Маглы.

Том потянулся к распахнутой Стайном книге, с омерзением отер страницы, будто к ней прикасался не человек, а болотное чудище.

Скрипнули стрелки старинных часов, с гулом раздались удары невидимого гонга. Наступило время ужина, комната пустела на глазах, у выхода столпились мальчишки.

Том тяжко вздохнул, с сожалением посмотрел на книги. В животе урчало, со вчерашнего обеда хлебной корки во рту не было, желудок прилип к позвоночнику, а ребра торчат, как колья. Кое-как запихнув толстые книги в тумбочку, Том припер дверку ботинком, чтоб не выпали. Только потом со спокойной душой направился со всеми в столовую.

В пустой комнате погас свет, стало тихо, только монотонная дробь яростно отбивала по оконному стеклу, дождевые капли ударялись об него, стекали беспомощными струйками.

Ужин протекал на удивление мирно, Уорлок и Стайн игнорировали его присутствие, пока в столовую не вошла сестра Мэри Альма. Не обращая внимания на учеников, что от нее шарахались, как черти от ладана, сестра приблизилась к столу, за которым сидел Том. Над столом повисла гнетущая тишина, одна из младших девочек испуганно всхлипнула. Сестра с невозмутимым видом обратилась:

— Приятного аппетита, дети.

Ответом ей был неровный гул детских голосов. Удовлетворенная ответом, сестра Мэри Альма обратилась к Тому:

— Мистер Реддл, завтра, до утренней молитвы, желаю видеть Вас готовым к отъезду: оденьтесь подобающим образом и соберите вещи, которые могут Вам понадобиться до следующего лета.

Том почувствовал себя неловко, когда ошеломленные взгляды детей обратились к нему.

— Хорошо, сестра.

Как только сестра Мэри Альма удалилась, из-за соседнего стола донеслось ехидное:

— Ну и ну, кто же та несчастная семейная пара, что усыновила Вас, мистер Ребус?

— Кто сказал, что его усыновили, Стью? Скорее всего, его переводят в сиротский приют для слабоумных.

За соседним столом раздался дружный хохот. Том не стал оглядываться, не спеша, сосчитал зубчики у вилки, а когда они закончились, пересчитал заново. Сердце грела мысль о завтрашнем отъезде, еще никогда он не покидал территории приюта. Ради такого события Том готов отказаться от подарка на Рождество.