Чтение онлайн

Паж уже, не оборачиваясь, бежал в сторону лестницы. Последние слова Том не расслышал вовсе.

Том проводил взглядом нескладную фигуру пажа. Тот скачками, перепрыгивая по две–три ступени, припустил вниз по лестнице.

— Так двадцать или тридцать четвертая? – переспросил Том уже у пустоты.

Он огляделся: по обе стороны тянулись совершенно одинаковые коридоры с гостиничными номерами. Что-то подсказывало, что прихоть архитектора обойдется ему не дешево. Том подосадовал на отсутствие компаса – легче найти восточное крыло замка, чем разобраться в напутствиях пажа.

Но даже с компасом и подробной картой замка, вынужденно признался Том, легче умереть от голода, чем отыскать Обеденную залу. О том чтобы добраться туда ко времени завтрака, нечего и надеяться. Вообще бы добраться…

Том недоверчиво покосился на коридор слева, который чудаковатый паж с перепугу назвал «правым». Мысленно пожелал пажу десяток подзатыльников от сурового отца, ни на секунду не задумываясь, он свернул направо. Голодная жаба в животе уже ором орала, требуя своего.

— Ты-то хоть помолчи, – прикрикнул Том, ворчливо добавил: – Может быть, к обеду доберемся… или к ужину.

Коридор был прямой, как стрела, и темный, как глотка гигантского животного. От факелов в поставцах, торчащих из стен, пользы мало, ровное не чадящее пламя освещало лишь небольшие участки коридора. Двери номеров были настолько одинаковы, что Тому казалось, что он стоит на месте, а коридор движется. Его даже начало мутить. Попробовал считывать номера на дверях, помогало плохо, но так хотя бы знал, что движется он, а не стены. Других ответвлений не было, Том уж начал сомневаться: верно ли свернул?

После номера «158» коридор резко вильнул вправо, взору открылась хорошо освещенная зала. Том обомлел: вдоль стены залы от пола до высокого потолка сияло зеркало, переливалось холодным серебром. Где заканчивалась зеркальная стена, не видать. Мнилось, ей не было конца.

Том вздохнул облегченно: все же верно свернул.

— Послушай сплетника и поступи наоборот.

Он даже не удивился, что паж перепутал правый и левый коридоры, когда указывал направление. Тот был так перепуган, что немудрено даже свое имя забыть.

Том осторожно приблизился, заглянул за золоченую раму; из зеркала на него украдкой смотрело отражение. У отражения был настолько озадаченный вид, что Том улыбнулся. Убедившись, что вокруг ни души, показал отражению язык. К его величайшему изумлению отражение не осталось в долгу: в отместку скривило не менее обидную гримасу. Двойник из зеркала передразнил изумление на лице Тома, беззвучно расхохотался.

Зеркало – волшебное, догадался Том, как и все в замке. Только теперь он заметил, что его двойник одет иначе: черная мантия с незнакомым вензелем слева на груди. Мантия сильно походила на школьную форму Хогвартса, как на картинках в книге Снобиуса Грина.

Двойник, вволю насмеявшись, хитро прищурился, сделал приглашающий жест – звал Тома пройти вдоль зеркала. Том неуверенно шагнул следом, коричневые глаза неотрывно следили за каждым движением двойника. Тот зазывно махал руками, обезоруживающе улыбался. После дюжины шагов Тому почудилось, что спутник стал несколько выше и вроде бы взрослее.

Зеркальная гладь, словно поверхность озера, покрылась рябью. Силуэт двойника размылся, а когда волнения стихли, взору предстал подросток лет шестнадцати, он мог бы сойти за старшего брата Тома. Темные глаза юноши таинственно, будто знал какую-то тайну, поблескивали. Движения были скупыми и размеренными, но за этим напускным спокойствием чувствовалась готовность дать отпор. С каждым шагом Тома, губы юноши все чаще кривила пренебрежительная ухмылка, такая непривычная после открытой улыбки ровесника.

Том не прошел и десятой доли всего пути, как внезапная рябь вновь тронула зеркало. Теперь там отражался немолодой волшебник в длинной черной мантии, глубокий капюшон раскинулся по плечам. Седина слегка посеребрила блестящие волосы цвета дегтя, бескровные губы плотно сжаты, черты лица, словно поверхность восковой свечи, немного смазаны. Волшебник не замечал ничего вокруг, даже Тома, смотрел только вперед, шагал уверенно. Когда темные глаза скользнули по нему, Том ощутил, как от колкого взгляда повеяло холодом. Даже зимний ветер не так холоден, от него можно укрыться одеждой. Взгляд незнакомца же промораживал насквозь. Рядом с высокой фигурой в плаще Том чувствовал себя ничтожным.

Незнакомец резко остановился, даже пошатнулся. Его тело скрутило судорогой, линия рта искривилась от боли, темные впадины глаз озарились багровым пламенем. Том почувствовал, как на затылке зашевелись волосы. Незнакомец безмолвно, как рыба на суше, разевал рот, разил предсмертные проклятья. Завитки зеленого дыма окутали согнутую пополам фигуру. Через миг видение растаяло, а на месте, где стоял незнакомец, зеркало с хрустом изрезала паутина трещин. Том с ужасом взирал на свое отражение, искаженное, раздробленное на множество мелких кусочков.

Он бросился бежать, пока зеркало вновь не ожило. Ветер ударил в лицо с такой силой, что плотно зажмуренные глаза заслезились. Он бежал изо всех сил, ноги начали уставать, от натуги заломило все тело. Дыхание вырывалось с хрипами, а злосчастной зеркальной стене все не было конца.

До того, как зеркало кончилось, боковым зрением Том увидел, как в серебристой глади скользнуло отражение, – невысокая детская фигурка в черной школьной мантии. Но Том был слишком напуган, чтобы разглядеть детали, ноги несли к коридору, который мрачно темнел впереди.

С обеих сторон вновь сомкнулись серые стены, бешено замелькали желто–оранжевые пятна факелов. После странного зеркала, Том был рад темному коридору. Пусть мрачный и холодный, но понятный: в каменных стенах нет ни тайн, ни угроз. Он на бегу отсчитывал двери, а когда поравнялся с семнадцатой, без сил повалился на пол. Ноги гудели от усталости, от частого дыхания грудь ходила ходуном, как кузнечные меха, казалось, вот–вот лопнет. Он застонал от боли, от осознания собственной слабости, с усилием перевернулся на бок. Мутный взгляд вперился в массивную двухстворчатую дверь, Том судорожно сглотнул.

На ней, как и говорил паж, вырезаны фигуры двух грифонов. Том, как не обессилел, невольно отодвинулся. Тела чудовищ переплелись в смертельной схватке: острые, будто стальные клинки, когти вонзались в тело противника, клювы распахнуты в устрашающем кличе. Потерянные в пылу битвы перья ореолом окружали грифонов, зависли в нескончаемом полете. Выпученные янтарные глаза распаленных борьбой полуптиц–полульвов недобро косились на мальчика. Звериная ярость была настолько умело воплощена в резьбе, что Тому показалось, будто слышит гневный клекот, но уже наяву.