Чтение онлайн

– Рада была познакомиться, Эллина. Вы душка.

– Запиши мой телефончик, куколка. Будем с тобой дружить против Алки.

Загремела музыка. Значит, представление началось. Смотреть его у Оли изначально желания не было, она просидела бы у бара, болтая с Эллиной, а потом пошла танцевать. Прихватив еще фужер, Оля направилась к выходу. Шла неспешно, чтобы не казаться улепетывающей. Да и Домогарова хотелось все же увидеть, чтобы взять у него автограф для Иды.

А на сцену тем временем под жиденькие аплодисменты вышел конферансье. Раскланявшись, он объявил первого артиста:

– Дамы и господа, встречайте единственного и неповторимого, сказочного и прекрасного, воздушного эльфа Московского цирка Серго Эристави!

Фужер выпал из пальцев Оли. Звон разбивающегося стекла утонул в грянувшей музыке. Зазвучал марш, сцена осветилась. Оля увидела опоры и натянутый канат. На нем никого. Ура, она еще успеет уйти! И тут из-за кулис показался он…

Серхио! Он выбежал на приветственный поклон, тонкий, грациозный, в серебристом трико и воздушной рубашке с рукавами-крыльями. Эльф, не иначе! Только усатый.

Серго почти не изменился, остался таким же моложавым, а ведь ему уже перевалило за сорок. Седые волосы собраны в хвост, а брови и ресницы черные, глаза сверкают, чисто выбритая грудь вздымается. Отвесив поклон, Серго направился к опоре, чтобы взобраться наверх. Краем глаза Оля увидела любимого артиста подруги, но не двинулась с места. Она стояла как вкопанная, с забрызганным шампанским подолом, с рукой, прижатой к сердцу, и не понимала, что с ним. А с ней? А с этим миром, что размазался, поблек? Софиты потускнели, лица расплылись, воздух застыл. Только Серго, взмывший на канат, остался четок, легок, свободен, он существовал сам по себе.

Сердце бухнуло, как будто его только запустили дефибриллятором. Забилось часто-часто. Оля испытала давно забытое чувство и не сразу поняла, как оно называется…

Любовь?

Она не умерла? И все еще живет в ней?

По лицу покатились слезы. Расколдована!

Она расторгла помолвку на следующий день после приема в Доме кино. Пришла к жениху в кабинет и сказала:

– Я не смогу стать твоей женой, прости.

Он удивленно на нее воззрился.

– Боюсь, что у меня не получится соблюдать условия договора, а обманывать тебя не хочу. И не из-за денег, которые могу потерять. Просто это некрасиво.

– Еще вчера все было нормально…

Он искренне расстроился. Оля нравилась ему и внешностью, и характером, и домовитостью. Она и завтрак ему сама готовила, и пуговицы пришивала, и могла беспорядок устранить без помощи прислуги. Пролил он как-то сок на диван, пока звал горничную, Оля пятно удалила при помощи подручных средств.

– Ты что, вчера влюбилась в какого-то актеришку на приеме? – озарило жениха.

– Не вчера и не в актеришку, но да… Влюбилась. Думала, прошло. Сейчас не уверена.

– Ты хочешь быть с ним?

– Нет. Он мне всю жизнь испортил. Но я не могу ручаться за свое поведение. Пока не поздно, давай отменим свадьбу.

– Не понимаешь, какую ошибку совершаешь, – насупился жених.

– Самое ужасное, что наоборот. Ты не понимаешь, какую ошибку совершаю я. Я же точно знаю – единственный шанс на нормальную жизнь мною упущен.

– Что ж… Не смею настаивать. Хочешь все просрать, твое право. И спасибо за честность.

Оля стянула с пальца кольцо, протянула жениху.

– Оставь себе, – отмахнулся от него он. – На память об упущенной возможности.

Она спорить не стала, вернула кольцо на место. А вечером вывезла все вещи из дома жениха в свою квартиру, от которой, к счастью, не успела отказаться.

Подругам сказала, что это он передумал. Про Серго умолчала вовсе. Это не их дело – только ее.

С пожилой актрисой Эллиной Оля стала общаться очень тесно. Та ей, во-первых, искренне нравилась, во-вторых, оказалась полезна. У женщины хоть и не было больших ролей в кино, зато имелись связи. Она могла пройти куда угодно, хоть на киностудию, хоть на закрытую вечеринку. На одной из таких они вновь встретили Аллу.

– Мамуля, – обрадовалась Эллине она. Трезвая, собранная, одетая в скромное платье, Алла выглядела хорошо, располагающе.

– Не называй меня так, – поджала губы та, но тут же рассмеялась. Оля поняла, что они смоделировали ситуацию из сериала, в котором когда-то играли. – Ты что сегодня такая… ни-какая?

– Утром кастинг. Забежала на полчасика. Не смогла отказать устроителю вечеринки, он мой давний приятель. – Алла переключила свое внимание на Лялю. – А кто это с тобой? Родственница? Я уже видела вас вместе.

– Племянница.

– Та самая Софочка? Из Одессы?

Подмигнув Оле, «тетя» ответила утверди-тельно.

– Ты не преувеличивала, она красавица!

Потом, когда Алла ретировалась, Эллина разъяснила:

– Есть у меня племяшка. Внучатая. Как она хотела в сериале со мной сняться! Я режиссера просила за нее, вот тот только роли без слов готов был дать. Но ради такой ехать, сама понимаешь…

Так Оля стала Соней. Для Аллы Даяновой. Женщины, которой умудрилась набиться в подружки.

Это оказалось несложным делом! Алла была готова сблизиться с каждой более или менее приятной женщиной не из артистического мира. А тут молодая одесситка, переросшая мечты о кино, контактная, позитивная и, что немаловажно, живущая в отличной квартире в центре. Сама она, вернувшись из Америки, ютилась с мужем в общаге Московского цирка. Поэтому никого к себе не звала, зато по гостям ходила с удовольствием.

– Кто обеспечивает тебя, Сонечка? – вопрошала Алла, впервые попав к ней. – Богатые родственники?

– Бывший муж, – врала та. И ей, и Эллине. И по итогу получалось, что и старые, и новые подруги хоть в чем-то обмануты. – Он святой человек.

– Как и мой!

– Бывший? – уточняла Оля.

– Настоящий тоже. Оба хороши!

Она прониклась доверием к «одесситке» и рассказывала ей все, даже интимные подробности не опускала. Но они Олю не интересовали, ей другое было важно:

– Ты уверена, что Серго тебе никогда не изменял?

– По пьяному делу разок-другой возможно. Но отношений у него точно ни с кем не было. Он только мой. – Она довольно улыбалась, показывая клычки. Мелкие, острые – крысиные. – Я после трех абортов не могу родить, а он думает, у нас несовместимость.