Чтение онлайн

Леонид взял с пассажирского сиденья картонный пакет. В нем кофе, любимое бабушкино вино, вяленые томаты и немного снеков. Ее звонок застал его в супермаркете, вот и купил все это.

«Квартира, сдающаяся посуточно, недорого!» – такая незримая вывеска всплыла перед глазами Лени, когда он переступил порог временной бабушкиной обители.

– Почему ты съехала из отеля? – первое, что спросил Леня.

– Там я жила по документам, а тут нет.

– За тобой тоже охотятся? Как и за дедом?

– Я не знаю. Но лучше перестраховаться.

– Пока я ни черта не понимаю, – признался Леня. Он проследовал за бабушкой в кухню и стал выкладывать на стол гостинцы. Мадере она обрадовалась.

– Налей мне. А себе чаю. Я заварила зеленый с жасмином.

– Люблю такой.

Бабушка стянула парик, очки тоже сняла. Без них было очень заметно, что один глаз искусственный.

– Игорь устроился в крупный иностранный холдинг геологом, – начала Галина, получив свой напиток. Казалось, без него она не может разговаривать. Он был как топливо, запускающее речевой центр. – Его, как и остальных работников, не щадили. Однажды забыли забрать с точки, и он провел на ней пять дней. Другой бы погиб, но Игорь умел выживать. Тогда-то он и наткнулся на залежи алмазов. Их там вообще не должно было быть! Разработки велись в другой сфере…

– Стой! Откуда ты это все знаешь? Вы развелись задолго до того, как мой дед устроился в ту компанию.

– У него всегда были мои координаты. Оля их потеряла, а он нет. Игорь мечтал о нашем воссоединении, и то, что он нашел сокровище, должно было этому помочь! – Она сделала глоток, причмокнула. Потом еще один. Впервые Лене тоже захотелось выпить. Но он сначала понюхал мадеру, аромат ему не понравился. – Он долго скрывался, но все же приехал в Москву, чтобы воссоединиться со мной и Олей. Игорь говорил, что собирается передать все бумаги, касающиеся разработки прииска, дочери. Но на нее напали!

– Если ты все это время общалась с ним, то должна знать, передал он их или нет.

– Мы потерялись, сынок. Я услышала о нем от тебя! Тогда я поняла, что раз Игорь убит, то из-за алмазов. Они лежат в земле, но все равно сводят кого-то с ума.

– Даже если так… Ты при чем тут? Вы бывшие супруги, к тому же оба под другими именами.

– Игорь всегда боялся возмездия. Поэтому рассматривал вариант передачи сведений о месторождении одному из близких. Нас у него только двое, Оля и я. Она в приоритете, конечно, но и мне он доверял. А еще я геолог, как и он. Я лучше разберусь в материалах.

– На маму напали из-за этого?

– Не могу утверждать, но и не исключаю. – Лене показалось, что Галина поплыла. Нечетко и путано отвечала, и причиной был алкоголь, хотя бабушка выглядела трезвехонькой. – Когда наша дочь оказалась в больнице, Игорь исчез. И вот он объявился, но мы так и не увиделись с ним. Ни я, ни Оля. И если тот, кто убил Игоря, не получил бумаг, за которыми охотился, мы с ней в опасности.

– Значит, надо в полицию обратиться.

– И чем она поможет? Телохранителя не выделит.

– Но быстрее найдет преступника. Следствие по делу об убийстве дедушки ведется.

– У меня с ментами свои контры. Я к ним не пойду. И тебе не советую.

– Почему?

– Не поверят твоим словам без доказательств. Твой рассказ без них как короткое литературное произведение.

– И что же нам делать?

– Я не нашла ничего лучше, чем уйти на дно. Тебе позвонила, чтобы попрощаться. Собираюсь уезжать из Москвы. И не поездом или самолетом, автобусами, на них можно без документов.

– Ба, я живу в поместье, которое отлично охраняется. Давай я перевезу тебя туда.

– И что я буду там делать? Сидеть за забором? Как в тюрьме? Нет, сынок, домой поеду.

– Не встретившись с дочкой?

– Я поняла, что ни мне, ни ей это не нужно. Но я безумно рада, что познакомилась с тобой.

Она хотела обнять Леню, но он вскочил и бросился к окну, чтобы открыть его. Ему стало душно! Только он обрел близкого человека, а тот ускользает…

– Что тебя заставит передумать?

– Если бы к нам попали растреклятые бумаги, мы были бы в относительной безопасности. У нас, по крайней мере, появилось бы оборонительное оружие.

– Но как их найти?

– Я думала, что Игорь отправит их мне или Оле. Через какого-нибудь надежного человека, скорее всего, почте он не доверял. Может, сам передаст. Но как меня найти, он не знал, а к дочери его не пустили бы, поскольку по документам он ей никто. Спрятал где-то свое сокровище, и поди его теперь найди…

В кармане Лениных брюк завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Звонила мама. Чтобы поговорить с ней, он ушел на лоджию.

– Ничему не удивляйся, – начала она. – И не думай, что твоя мать сошла с ума. Помнишь, я таскала в сумке коробку и должна была передать ее Левону, так вот, она для меня… Для нас!

Последующий рассказ поверг Леню в шок, но приятный. То, что может послужить оборонительным оружием их семьи, сейчас находится в здании клинической больницы, у мамы. И она хочет, чтобы Леня его забрал!

– Я мчусь, – сказал он.

– Сильно не торопись, у меня сейчас сеанс гипнотерапии. После него меня отпустят.

– И мы поедем домой?

Она замялась.

– Неужели ты опять хочешь куда-то свинтить? – недоверчиво спросил Леня. Он не уставал поражаться ее энергии. Но Оля его поняла по-своему и решила, что сын обижается на то, что она не уделяет ему внимания.

– Я думала, у тебя дела, – сказала она. – Работа.

– Сегодня воскресенье.

– Значит, поедем домой. Вели Зуле приготовить бешбармак.

– Ты разве его любишь?

– Я буду только мясо из него, у меня диета, но Зуле будет приятно почувствовать себя нужной. Бешбармак долго готовится.

На том и порешили.

– Ба, мне нужно уехать сейчас, но я вернусь, – сказал он Галине, продолжающей попивать мадеру. – Ты в Европе пристрастилась к этому напитку?

– Я там не была никогда, – хмыкнула она.

– Как это? Ты ведь в Болгарии жила.

– Знаешь, как раньше говорили? Курица не птица, Болгария не заграница. Я страны соцлагеря не считаю. – Она допила стопочку и больше не стала себе наливать. – А любовь к мадере у меня с послетюремных времен. Меня тогда дядечка приютил. Я ему по хозяйству помогала, а он мне за это позволял бесплатно проживать у себя на застекленной лоджии. И там бутыль стояла огромная с вином. Я думала, домашнее. Попивала втихаря по стопочке. Потом оказалось, что в бутыле мадера выдержанная. Дядечка ее на свой семидесятилетний юбилей берег. Выгнал он меня потом из дому. А тот сладкий вкус я до сих пор помню. И ищу его. Но, увы, вся мадера, что я пью теперь, не сравнима с той, из десятилитровой бутыли.