Чтение онлайн

Я опускаю глаза, не в силах смотреть ей в лицо.

— Я буду продолжать тренироваться, Элейн. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать сильнее, чтобы поддерживать огонь в этих землях. Я буду продолжать исследования, насколько смогу. Я уезжаю, но я не сдаюсь. Если я смогу вернуть тебе Рафаэля, я это сделаю. —

Она дрожаще вдыхает воздух и обнимает меня, что меня удивляет. Я улыбаюсь и обнимаю ее в ответ, положив голову ей на плечо.

— Не уходи, — шепчет она.

Я крепче обнимаю ее.

— Я бы хотела остаться. — Мой голос дрожит, и я зажмуриваю глаза. — Каждый раз, когда я рядом с Феликсом, проклятие мучает его. Если я умру... боюсь, он позволит проклятию овладеть им, а мы оба знаем, что этого нельзя допустить.

Она отстраняется и хватает меня за руки.

— Ты пишешь своей сестре, — говорит она, колеблясь. — Ты... ты не могла бы писать и мне иногда?

За время, что я здесь, мы с Элейн сблизились, и хотя никто не сможет заменить Серену, я полюбила ее как сестру. Не знаю, смогла бы я пережить последние несколько недель без нее. Я неуверенно улыбаюсь и киваю.

— С удовольствием, Элейн. Ты поддерживала меня, когда я была в отчаянии во время нашего путешествия, и я всегда буду тебе благодарна.

Она качает головой.

— Элдирия и я в огромном долгу перед тобой. Спасибо... Арабелла.

Я улыбаюсь ей.

— Наконец-то ты называешь меня по имени. Знаешь, я боготворила тебя, когда была моложе. Ты гораздо лучше, чем я ожидала. Кто-то однажды сказал мне, что не стоит встречаться со своими кумирами, потому что они могут разочаровать, но ты меня не разочаровала. Я буду скучать по тебе, Элейн.

Мои чемоданы поднимаются в воздух и зависают у двери, а я качаю головой.

— Это мой сигнал, — говорю я Элейн, и она кивает, с грустью на лице, когда мы идем по длинному коридору, по которому она когда-то проводила меня, когда я только прибыла.

Мы обе останавливаемся, когда видим Феликса, стоящего рядом с Сирокко.

— Не бери карету, — говорит он мне. — Я позабочусь, чтобы твои чемоданы прибыли в Альтею раньше тебя. Возьми Сирокко. Он обеспечит тебе безопасность и доставит тебя в Альтею за очень короткое время.

— Как я верну Сирокко тебе?

Он качает головой.

— Не возвращай. Он твой. Я уверен, что он привязался к тебе больше, чем ко мне.

Углы моих губ поднимаются в нерешительной улыбке, и Феликс на мгновение уставился на меня. Я бы отдала все на свете, чтобы узнать, о чем он думает. Он наклоняется и обнимает меня за талию, не отрывая рук, поднимает меня на Сирокко. Это самое близкое приближение ко мне за последние недели.

Как раз когда он собирается что-то сказать, Феликс замирает и резко отрывает от меня руки. Я вижу, как тьма скользит в его глаза, и он делает шаг назад.

Чем больше я снимала последствия проклятия, тем сильнее оно начинало влиять на него. Я стала для него ядом, до такой степени, что мы с ним не можем сосуществовать. Я на мгновение обнимаю себя за плечи, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

— Если бы моя любовь к тебе могла сломать это проклятие, она бы уже это сделала, — шепчу я.

Феликс смотрит на меня, и в его взгляде отражается моя душевная боль.

— Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами, — шепчет он, словно не желая, чтобы я это слышала, но не в силах сдержать эти слова. — Ты — мое солнце, Арабелла. Одна только мысль о тебе наполняет меня теплом в самые холодные дни, и навсегда мой мир будет вращаться вокруг тебя. Я люблю тебя, но ты должна забыть обо мне, Арабелла. Построй для себя жизнь, которой ты сможешь гордиться, найди свое счастье. Знать, что ты где-то там, в мире, в погоне за счастьем, которое я знаю, что никогда не смогу тебе дать... это все, о чем я могу просить.

Мой желудок болезненно сжимается, а горло сдавливают невыплаканные слезы. Горе вырывается из моих глаз, и я протягиваю к нему руки, желая поцеловать его в последний раз, но понимая, что не могу рисковать. Так долго я мечтала вернуться в Альтею, а теперь, когда этот момент настал, я хочу только одного — остаться здесь, с ним.

Мы думали, что победили, когда поняли, что наш план по нагреванию земли сработал, но в конце концов проклятие требует от нас высшей цены за наше вмешательство. Мы, возможно, спасли наш народ, но теряем друг друга.

Глава 48

Арабелла

Я смотрю вперед, когда в поле зрения появляется замок, в котором я выросла, и изо всех сил пытаюсь удержать то немногое счастье, которое я испытываю при мысли о том, что снова увижу свою сестру. Чем ближе я подхожу к замку, тем больше чувствую себя одинокой. Я уже скучаю по Феликсу. Я скучаю по самому дворцу и всем его причудам, а еще по Элейн.

Мои глаза расширяются, когда я вижу весь двор моего отца, стоящий перед замком, и тогда до меня доходит. Я прибыла сюда без предупреждения, верхом на Сирокко. Облегчение моего отца очевидно, когда Сирокко останавливается перед ним.

— Арабелла, — говорит он с ноткой удивления в голосе.

Я смотрю на отца, сидя на Сирокко. Понятно, что он не ожидал увидеть меня снова. Когда он отправлял меня, он отправлял меня на смерть.

Мои глаза инстинктивно поднимаются к башне, в которой мы с Сереной были, когда Феликс впервые прибыл сюда. Хотя я не могу ее увидеть отсюда, я просто знаю, что она тоже стоит там сегодня. Я не спешу слезать с Сирокко, оставляя всех в напряжении. Они не имеют понятия, что привело меня сюда, а я не знаю, что сказать.

— Я полагаю, ты скучал по мне, отец?

Он выходит из оцепенения и смотрит то на меня, то на лес позади меня, как будто ожидает, что Феликс появится в любой момент.

— Ты прибыла одна?

Я киваю.

— Я подумала, что пора навестить вас. Я не видела Серену уже несколько месяцев. Мне очень жаль, что я пропустила ее день рождения, но я не могла отвлечься от своих обязанностей.

Он кивает своим советникам, и они возвращаются в дом. Я замечаю, что они не поприветствовали меня должным образом. Никто из них не сделал реверанс, как они сделали бы для Феликса.

— Император Теней послал тебя сюда одну? Без слуг и охраны? — Я слышу недоверие в его голосе и на мгновение задаюсь вопросом, не беспокоится ли он за меня. — Он тебя прогнал? Что ты наделала? Надеюсь, это не повлияет на Альтею.

Ага, вот и началось.

— А я думала, ты будешь рад меня видеть, отец. — Я поворачиваюсь к Сирокко и глажу его между бровями, снимая часть его напряжения. Хотя Сирокко тихо стоит рядом со мной, мне ясно, что он не любит моего отца. Я не могу его винить. — Ты думаешь, он отправил бы меня на своей любимой лошади? — спрашиваю я, и мой голос спокоен, несмотря на внутреннее волнение.