Чтение онлайн

— Вы же говорили мне, что воспринимаете языки на другом уровне. Выходит, вы тоже можете ошибаться?

Значит, она заметила верно. Он прекрасно узнал ее с самого начала.

Лицу стало горячо, и щеки стянуло, будто она подошла совсем близко к пылающему костру.

— Нет, — сказала она хрипло, — мне показалось, что я все восприняла именно так, как надо.

Он продолжал смотреть на нее, наклонившись, долгим взглядом, и в глазах плясали чуть заметные искорки, как в тот день на Конклаве. Когда она была уверена, что он улыбается ей одной.

— Кому надо?

— Вам, — сказала она открыто.

— Вы очень рисковали, Гвендолен. Ради чего?

"Ради вас! — хотелось ей крикнуть. — Ради вас я рисковала бы всем, что у меня есть, каждый день, каждую минуту! Лишь бы вы смотрели на меня хоть изредка так, как смотрите сейчас".

— Вам просили передать привет два книжника из Валлены, — сказала она вместо этого. — Одного зовут Дагадд, а другого Логан.

— Ах вот что… — Баллантайн почему-то чуть нахмурился. — Я помню, они почему-то хотели, чтобы концессия вышла в море.

— Они готовы вам рассказать при встрече, почему именно.

— Что же, не знаю, что вас с ними связывает, но вы мне очень помогли, Гвендолен Антарей. Канцелярия Герминарда для вас теперь закрыта. И вообще вам лучше бы уехать из Тарра.

— Никогда! — горячо вырвалось у нее.

— Тогда… тогда единственное место, где я хоть как-то смогу вас защитить — это моя собственная канцелярия. Она совсем небольшая… и платить я смогу гораздо меньше, чем получают переписчики казначейства.

— Да я… — Гвендолен задохнулась. Она до конца не верила, что действительно это услышала, и даже тряхнула головой, чтобы убедиться, что у нее не стоит звон в ушах. — Даже если бы вы мне ничего не платили… Я бы сама отдала все, что накопила…

— Вы очень странная девушка, — Баллантайн слегка усмехнулся, помогая ей подняться с пола. Его ладони ненадолго задержались на ее плечах, и Гвендолен поняла, что еще долго будет их чувствовать через ткань. — Хотя впрочем… — он слегка замялся, — вы ведь и должны быть непохожими на людей.

— Мы во многом похожи, — произнесла она по-прежнему хрипло, неотрывно глядя ему в глаза.

На мгновение ей показалось, будто он понимает, что она имеет в виду. Будто он впитывает все ее мысли с ее запрокинутого лица, и что отныне слова между ними совершенно необязательны.

— Будьте осторожны, Гвендолен, — сказал наконец Баллантайн, легко погладив ее пальцами по щеке. — Постарайтесь не попадаться на глаза воинам Провидения… по крайней мере, некоторое время. И сейчас вам лучше побыстрее уйти отсюда. Вы же можете… как-то по-своему.

Она кивнула, сразу поникнув, но послушно дернула завязку плаща, скрывающего крылья, и обмотала ткань вокруг пояса, чтобы не мешала во время полета. Единственное окно выходило во внутренний двор, но мельком взглянув в него, Гвендолен поняла, что ей будет достаточно легко перебраться на соседний скат крыши, а оттуда сразу взлететь. Крылья она по-прежнему держала плотно сложенными и пододвинулась к подоконнику боком, стараясь не поворачиваться к Баллантайну спиной.

Все-таки он был человеком. А она с закрытыми глазами могла представить, как меняется лицо каждого, кто видит ее с развернутыми крыльями. Пусть он лучше многих и сумеет скрыть свое отвращение, но ей не выдержать даже тени, мелькнувшей на его лице.

Он продолжал внимательно глядеть на нее, чуть наклонив набок голову.

— Могу я вас попросить… сьер Баллантайн, — сказала она наконец, — отвернитесь.

Неожиданно улыбка пробежала по его губам — та самая, которую она привыкла считать своей.

— Вы собираетесь сделать что-то неприличное?

— Я буду взлетать, — выдавила она.

— Вы не сможете взлететь, если на вас смотрят? Это какая-то магия крылатых?

— Люди… считают это безобразным, — сказала Гвендолен, упрямо выпятив губу.

— Может быть, я окажусь небольшим исключением? Которое, к сожалению, — он вздохнул, — не изменит общего правила.

Гвендолен закусила губы, словно заранее готовясь к удару боли, и легко вскочила на подоконник. Крылья радостно развернулись за спиной — каждая мышца ликовала, что можно наконец обрести свободу. От смешанного чувства облегчения и тоски Гвендолен зажмурила глаза. Большие, распахнутые над кабинетом, полыхающие на солнце красным золотом крылья соперничали по яркости с пришедшими в окончательный беспорядок волосами. На их фоне странно смотрелось побледневшее круглое личико с плотно стиснутыми черными ресницами. Концы крыльев слегка дрожали — то ли рвались в полет, то ли выдавали волнение своей обладательницы.

Нельзя сказать, что лицо Баллантайна не изменилось — на нем появилось мечтательное, почти мальчишеское выражение. Теперь он смотрел на нее снизу вверх, широко распахнув глаза.

— Вы очень красивы, Гвендолен, — произнес он медленно.

Она неверяще приоткрыла глаза и растерянно моргнула.

— Скажите… — он пожал плечами, словно удивляясь сам себе. — Почему вы не хотите уезжать из Тарра? Наверно… из-за того молодого книжника… Логана, я прав?

Он то хмурился, то усмехался, но ей вдруг показалось, что ему это почему-то важно.

— Тарр — самый лучший город на земле, — сказала Гвендолен, прижимая руки к груди. Голос ее прозвучал почти с отчаянием.

— Хм. — Баллантайн даже на секунду растерялся, — я всегда считал себя одним из самых больших патриотов своего города… но, как видно, ошибался.

— Самый лучший город, — продолжала Гвендолен с легким надрывом. На мгновение ей показалось, что воздуха в груди не хватит, и она судорожно вдохнула. — Потому что здесь… хоть иногда… на минутку… иногда даже несколько раз в день, когда особенно везет… я могу…

— Можете — что?

— Посмотреть на вас!

Крылья резко хлопнули, и поднявшийся в кабинете ветер смахнул со стола бумаги с двумя злополучными приказами. Но Эбер ре Баллантайн не спешил их поднимать. Он стоял возле стола, опустив голову и опираясь обеими руками о толстую резную доску. В сторону еще различимого в ярком небе, закладывающего вираж над крышами крылатого силуэта он так и не обернулся.

— А в пасть-то дадут чего засунуть? — мрачно спросил Дагадд, опираясь на перила галереи над парадным залом Губернаторского дворца.. — Или так и будут тереться весь вечер?