Чтение онлайн

Фадир, присев рядом с Альриком, о чём-то с ним задушевно беседовал. Совсем так, как когда-то разговаривал с Радвальдом в Гокстаде: как самый добрый приятель. Только вот что после этого закрутилось, сейчас попробуй разгреби.

– Что, и Альрику решил всё мысли отравить, Железное Копьё?
– Ингольв сел за стол напротив.

Расторопная рабыня тут же поставила перед ним чистую миску и кружку. Конунг медленно повернулся, и так же медленно сползла улыбка с его лица. Он разговоров с Ингольвом заметно чурался, а необходимость обменяться хоть словом и вовсе злила его.

– Ты, Ингольв, брось меня во всех ваших бедах обвинять, - он резким движением отодвинул от себя кружку.
– Считаешь, что сейд навёл, так докажи. А пока это только пустые разговоры. И порочат они больше тебя, а не меня.

Альрик, выслушав их короткий разговор, подался вперёд:

– О каком сейде речь? Что за чушь?

– Вот и я говорю, чушь, - широко улыбнувшись, поддакнул Фадир.

И захотелось хорошенько треснуть по голове - не ему, а старшему брату, который, поддавшись на благодушие конунга, уже позабыл, зачем тот прибыл в Скодубрюнне недавно, и сколько всего скверного случилось с его появлением. Разве это обычное совпадение?

Торбранд и Сигварт, сидящие подле отца, тоже обрадовались славному поводу поскалиться.

– Да ему, верно, страшный сон приснился, а он за правду его принял, - начал было ееоенииу поддёвок младший отпоыск.

Тут уж как языком зацепиться, так надолго увязнуть можно. Ингольв уже подготовил ответную колкость, но рядом громко кашлянул Лейви, который, видно, только пришёл. Ему за столом отца всегда находилось место. Желание вступать в перепалки с семейством Фадира тут же прошло.

Звонкий и возмущённый голос Мёрд вонзился в молчание, что тяжко разрослось между мужами. Воительница, на которую Ингольв ещё не успел обратить внимание, резко встала, укоризненно глядя на брата. А тот дёрнул её за руку, приказывая сесть обратно. И взгляд на неё поднял, мутный от без меры выпитого с утра пива. Говорили, да и сам Ингольв заметил, что Эйнал последние дни слишком уж на хмельное налегал. Думалось, что совесть всё же его глодала за то, что натворил, за все лживые слова, которыми очернил и Радвальда, и себя самого.

Мёрд вырвалась из хватки брата и всё же ушла. Ингольв уж хотел было встать, чтобы пойти за ней и расспросить, что так её расстроило и рязъярило. Но отчего-то стало жаль на это сил, и без того не слишком его наполняющих после избиения Асвейг. Лучше бы поесть хорошенько. А обо всех обидах Мёрд на Эйнара и после можно узнать. Уж она вряд ли удержится от того, чтобы пожаловаться на несносного братца.

– Как ты сегодня?
– чуть склонившись к нему, тихо спросил Лейви.
– Вчера Железное Копьё сильно интересовался тем, где ты пропадаешь.

– Думаешь, что-то заподозрил?
– Ингольв глянул на конунга поверх края кружки.

– Вряд ли. Люди Фадира ничего не знают о том, что с тобой случилось в Гокстаде. Скорее, он опасается, как бы ты против него что не удумал.

– Вот уж сейчас не ему чего-то бояться. Скальд дёрнул уголком губ, соглашаясь.

Больше за всё утро Ингольв ни словом не обмолвился с Фадиром. А к вечеру начали собираться в доме для советов все, кто хотел своими глазами увидеть, как будет принимать наследство конунга Альрик. И стать свидетелями становления власти нового короля.

Освещенный факелами двор, иссечённый глубокими тенями, выглядел торжественным и бесконечно обширным. Люди проходили внутрь дома и рассаживались на скамьях вдоль стен. Ближе всего к высокому креслу, которое предстояло занять Альрику, сели его братья. По другую сторону оставили место для Фадира: всё же конунг, ему почет и здесь положен. Любой молодой правитель будет рад, если его власть засвидетельствует такой прославленный воин. Лейви расположился рядом с Ингольвом, и, окинув дом взглядом, вскинул брови:

– А что, семейство Альвина Белобородого не желает выказать свою верность новому конунгу?

Тот скользнул взглядом по пустующей лавке, что предназначалась ярлу и его отпрыскам: Мёрд и Эйнару-и тут же отвернулся.

– Придут, куда денутся.

Скальд недовольно поёрзал и затих в ожидании, как и остальные.

Зал понемногу заполнился, вскоре пришёл и Альрик, задумчивый и серьёзный больше обычного. Ему предстоит взять на себя огромный груз и с этого дня держать ответ не только за себя, но и за всех людей, что доверят ему управление этими землями. Предстоит заслужить уважение свободолюбивого народа,который не потерпит над собой неразумного правителя. И, правду сказать, многие надеялись, что он всё же поведёт воинов в поход на запад вместо отца, чем лучше всего почтит его память и воздаст должное уважение.

Альрик коротко окинул взглядом кресло, словно на миг засомневался, нужно ли ему это, и опустился в него, перекинув плащ через подлокотник. Люди радостно и возбужденно загомонили, ожидая последних гостей. С каждым мигом в их голосах нарастало возмущение и недовольство: вот, мол, и будущий конунг уже здесь, а их приходится ждать. Вдоволь наслушавшись бурчания братьев, Альрик отправил за теми, кто задержался, двух работников поместья. Но и те как сквозь землю провалились.

– Пора начинать и без них, - проговорил он.
– Раз они не смогли проявить достаточно уважения, чтобы прийти вовремя.

Двери дома затворили, и скудный поток свежего воздуха снаружи оборвался. Сразу будто бы жарче полыхнул очаг между двух рядов лавок. Ингольв смахнул со лба выступивший пот. Да и остальные то и дело оттягивали вороты рубах, маясь от духоты. Но обряд не остановишь и не ускоришь, как бы ни хотелось.

Поначалу братья перед всеми оговорили, что делить отцовские земли между собой и тем ослаблять их защиту они не станут. И признают, что Альрик становится полноправным властителем Скодубрюнне и всех херадов, что расположены вокруг. Не всё знали, сколько они перед тем спорили и рядились, как поступить. Чего скрывать, каждому хотелось удел себе отхватить побольше нынешних одалей, но решили всё ж оставить королевство цельным, как и было до того при отце. Но и жить вместе 8 одном поместье они не захотели, хоть это и стало бы хорошей данью уважения и памяти Радвальду.

Лишь Ингольв, как и раньше, оставался здесь. Отдельного владения он пока зпводить не хотел, хоть проще нет: возьми факел да обойди столько земель, сколько успеешь, пока огонь не погаснет. Да куда ему, бессемейному, хозяйством обзаводиться. Вот женится… Но эта мысль вновь показалась странной, словно возникла в голове впервые. Ингольв бросил взгляд на пустующее место Мёрд, а после посмотрел на дверь, вспоминая утреннее явление фюльгьи во дворе. Неспроста всё. И не к добру.

Тем временем ярлы один за другим сказали своё слово, где подтверждали, что никто из них не против, чтобы Альрик, смелый воин и разумный муж, стал новым конунгом. И каждый пожелал, чтобы достойный сын приумножил славу и власть отца. Чтобы чтил законы и был справедлив. Брат слушал их вдумчиво и серьёзно, иногда кивал, соглашаясь и вселяя уверенность в сердца бондов на то, что всё будет так, как они на то уповают.

Вскоре принесли чашу памяти, над которой Альрик должен был произнести самый важный в своей жизни обет. Тот, которому будет следовать и который не имеет права нарушить. Он взял золотую чашу, обхватив её обеими руками и встал. Весь дом наполнился тишиной, словно тут никого и не было: даже дыхания не слышно и случайного шевеления. Ингольв неподвижно смотрел на брата, примеряя на него слово “конунг”. Подумалось, что когда-то и отец был столь же молодым, когда овладел первыми землями вдоль Согнефьорда и убедил людей, их населяющих, что под его покровительством им будет лучше. До сих пор не верилось, что больше его нет, а в кургане осталась лишь куча пепла от него.