Чтение онлайн

— Уволилась, после последней жертвы. Вы тогда с Даниэлем еще вместе приходили. О, прости, Кэм. Ты как? Держишься? — пожилой врач участливо положил руку ей на плечо. — Мне очень жаль, он был отличным парнем.

— Да, — подтвердила Кэм. — Был.

Больше она ничего не сказала.

Тем же вечером она встретилась с доктором Линсом. Они сидели в забегаловке и Кэм, утирая слезы, рассказывала ему о произошедшем. Психоаналитик внимательно ее слушал, изредка вставлял простые слова, и утирал наворачивающиеся слезы. Он тоже почувствовал свою вину. Это он просил Даниэля стать для нее примером. И парень справился, вот только заплатил он за это очень дорогую цену. Ему было жаль Дэна, но в глазах Камиллы он видел отчаянье. Она спрашивала, как ей теперь жить, он подбирал нужные, правильные слова, но знал, что она его не услышит. Все его увещевания были бесполезны. Она уже выбрала свой путь. Месть и саморазрушение, как обычно, и отговорить ее он не был способен, как и всегда.

А потом наступил вечер перед ее днем рождения.

Она понимала, что это будет ужасный день. Варик обещал вечеринку, но не будет никакого праздника, Дэн умер, его больше нет. А ей так хотелось услышать его насмешливые поздравления, выпить с ним, ощутить тепло его прикосновений во время дружеского поцелуя в щечку. Но всему этому не суждено быть. Не может мертвый человек, даже очень дорогой, оказаться рядом, когда он так нужен. Только стоя у его могилы Камилла осознала на сколько ей был дорог этот франт и как ей будет его не хватать. Сожалела она лишь о том, что не успела ему этого сказать, не успела спасти, ведь ей ничего не стоило бросится под эту пулю, с ней бы ничего не случилось, повалялась бы в больничке и все обошлось. Зачем он приехал тогда? Почему был без бронежилета? Каким чертом его туда занесло? Она винила себя в его смерти, если бы она могла все исправить. Но было слишком поздно, Дэн говорил, что выхода нет только из смерти… Выхода нет, для него, больше нет. Эти мысли терзали ее со дня похорон напарника.

И с каждым днем становилось лишь хуже. Теперь она уже ненавидела себя за свои постоянные отказы от свиданий, ненавидела Моргана, в существовании которого с каждым днем все больше сомневалась. Рядом с ней был нужный человек, а она не смогла этого понять, предпочитая парня из сна, реальному человеку. Ей предстояло научиться с этим жить. И сидя у окна, в ночь перед своим днем рождения, она яростно размазывала по стеклу остатки своего дыхания, вычеркивая из своей памяти, из своей жизни имя несуществующего человека. Теперь у нее другой герой, Даниэль, но он так же недосягаем, как был Морган. Почему же у нее в жизни все так не вовремя? Всего несколько недель назад нужно было вычеркнуть и забыть Моргана и Дэн, возможно, был бы жив, или это ничего бы не изменило? Превратности судьбы? Любить того, кто не может быть рядом? Меняются имена, но не суть. Так может так же будет и с Робертом и она зря накручивает себя? Он не скрывает ничего, просто она опять ищет отговорки, чтобы не сближаться с человеком, который к ней очень хорошо относится? Раньше она пряталась за воспоминаниями о Моргане, теперь, терзает себя Вариком, а истина проста — цени то, что тебе дано, наслаждайся моментом, ведь уже завтра все может измениться. Она уснула в слезах, так и не разобравшись в своих чувствах.

Она боялась наступления этого дня, но никак не могла ожидать, что начнется он с острой боли, заставившей ее корчится и стонать, даже не открыв глаза. Казалось, что ее рвут на части, вытягивают жилы и посыпают глубокие раны солью, одновременно прижигая раскаленным железом. Она не могла даже распрямиться, сжавшись в позе эмбриона, она судорожно пыталась сделать очередной вдох. Мозг закипал, казалось из ушей вот-вот пойдет пар. Она не помнила испытывала ли что-либо подобное раньше и не могла найти объяснения происходящему. Накануне все было как обычно, ничего не предвещало… этого!

Когда она не появилась на работе, ей позвонил капитан, она заставила себя не орать в трубку от боли, лишь попросила выходной, сказавшись больной.

О, да! Она была больна, вот только что это было? Когда ленивое солнце едва подходило к своей высшей точки на небосводе, Камилла смогла систематизировать и опознать свою боль. Она ощущала поочередно все те травмы, которые сама себе наносила за эти семь лет безумного везения. Резко дернуло левую ногу в области бедра — это неудачное падение с мотоцикла. А потом было ножевое ранение, когда она ввязалась в драку. Если бы она могла улыбнуться, она бы это сделала, когда почувствовала болезненный укол в области плеча. Так и есть! Прыжки с парашютом, виндсерфинг, байкерские гонки. Неужели ей придется сейчас переживать все это снова? Пожар, драки, погони… Она ломала за последние семь лет все кости в своем теле, ее штопали и собирали из кусков, и она никогда не чувствовала боли. Нет, конечно, боль была, но не такая. То, что было прежде было похоже на слабый отблеск истинной боли, которую она должна была бы испытать. Теперь, сжимая зубы, в бесплотной попытке не напугать соседей своими криками, она понимала, чего ей удалось избегать все эти долгие годы. Время тянулось, иногда, в минуты ожидания очередного приступа, ей казалось, что стрелки просто замирали на месте. Она и не представляла, что ей удалось пережить подобное, многие травмы она просто забыла, и теперь они были неожиданностью. Во время очередной короткой передышки, она успела даже съесть найденным на столе бутерброд и хлебнуть несколько глотков холодного кофе.

— Ну, — философски рассудила Камилла. — Рожать теперь точно не страшно, что такое схватки уже представляю.

И в тот же миг ее согнуло пополам от очередного болевого шока. На четвереньках, ежеминутно припадая к полу, она вернулась к кровати.

Когда начало смеркаться, Камилла уже несколько раз малодушно помышляла о самоубийстве, наверное, если пустить пулю себе в рот, даже ее неимоверное везение не спасет. Она уже даже достала пистолет, но очередной звонок от Роберта (уже сотый, наверное, не отвеченный) вернул ее в реальность. Она убрала пистолет под подушку и сбросила вызов, говорить она не могла и не хотела. Слишком много придется сказать слов, пустых и бездушных, лучше просто завтра перезвонить и извиниться. Совсем не к месту всплыли давно известные слова: «Рано или поздно мы все платим по счетам». Видимо, время расплаты пришло. Давно, очень давно они с мамой смотрели детскую сказку, главный герой которой произнес сакраментальную фразу: «Жить и погибнуть достойно» окончания она не помнила, но, если ее час пришел, нужно встретить его именно достойно. Превозмогая боль, девушка растянулась на кровати и закрыла глаза.

Отстраниться от боли, думать о другом. Раньше, до того, как она обрела свою странную неуязвимость, она испытывала боль и жила с ней. Когда? Да хоть бы в странном мире с голубой травой и изумрудными небесами, там, где ее ждала встреча с Морганом.

«Бедро болело еще несколько дней. Гаус и Фиам не обращали внимания на жалобы девушки, лишь посмеивались над ней и заставляли переставлять ноги. Камилла подчинялась. В последний раз, когда она упала без сил, Гаус, не задумываясь, воспользовался своей силой и острая боль заставила ее подняться на четвереньки и ползти за магом, только бы не отстать, чтобы не нарушить той невидимой границы, внутри которой печать не прожигала бедро до костей. Она представляла собой жалкое зрелище. Это было еще хуже, чем с Джеком. Здесь она не была даже человеком, лишь „мышью“. Маги неспеша шли своей дорогой, а она плелась за ними, едва волоча ноги. На привалах ее кормили и давали воду, но не более того. Гаус придал ей вид старухи, хромой и ничтожной. Магов бы этот морок не обманул, но от посягательств разбойников, избавил. Их путь не был долог, всего через пять дней они вышли к укреплению.

— Здесь, — указал пальцем на крепость Фиам. — Тебя научат служить и подчиняться, выполнять любые прихоти хозяина и радоваться твоему положению. А когда ты станешь нежной и послушной, мы продолжим путь. Даже если король на тебя не позарится, на рынке мы легко продадим тебя за кругленькую сумму. И заживем в свое удовольствие! И все благодаря тебе, чувствуешь, какая ты ценная находка!

Он мерзко рассмеялся.

— А если ты еще и невинной окажешься — Гаус мечтательно закрыл глаза.

— Не окажусь, — прошептала Камилла. — не надейся, урод!

В отличии от Фиама, Гаус не гнушался рукоприкладства. Звонкая пощечина заставила Кэм прикусить язык, но на сей раз, ей удалось устоять на ногах. Это разозлило его еще больше, и маг ударил кулаком. По лицу потекла кровь из разбитой скулы, девушка упала на землю и сжалась, ожидая продолжения побоев. Он бил ее часто, с тех пор, как Фиам запретил ученику приставать к ней с недвусмысленными предложениями и лапать, неудовлетворенный маг выпускал скопившуюся сексуальную энергию, избивая свою жертву.

— Хватит, Гаусван! — рявкнул Фиам. — Товарный вид испортишь!

Разочарованный маг зло посмотрел на учителя.

— А если я не хочу ее отдавать? Я хочу ее себе! Я привык к ней! Хочу…

— Перехочешь! — отрезал Фиам. — Она наш билет в лучшую жизнь! Я не позволю тебе все испортить! Впервые так повезло, а ты думаешь лишь о своих потребностях. После обучения, так и быть, позволю тебе с ней развлечься, но только когда она станет послушной, не хочу тобой рисковать, сынок!

„Сынок?! Все встает на свои места. Наверное, если это вообще возможно в мире, где два солнца на зеленом небе и голубая трава!“

Окончить размышления ей не дали, Гаус применил магию и Камилла, застонав, последовала за своими „хозяевами“.

В крепость они прошли без происшествий, солдаты на воротах бросили лишь ленивый взгляд на путников и потеряли к ним всякий интерес. А вот Кэм впервые видела рыцарей, закованных в латы и вооруженных мечами.

— Это просто бред, — прошептала она себе. — Такой же как два солнца и зеленое небо! Это не может быть правдой.

Она пыталась удержать эту мысль, но все было тщетно. Было это правдой или нет, но каменный пол, на который ее бросили, был вполне реален. Из разбитой коленки потекла кровь. Они стояли на крыльце замка. Из массивных дверей им на встречу вышла, нет, скорее выскользнула тоненькая алебастровая фигурка, в черном полупрозрачном одеянии, которое, обнажая плечи, ноги от бедра и впалый живот, однако, совершенно скрывало голову и лицо женщины.