Чтение онлайн

Вспомнив поговорку: глаза боятся. а руки делают, я немного успокоилась и, наконец-то, уснула, несмотря на волновавшее меня весь вечер разбитое окно. А уже с первыми лучами солнца я проснулась на удивление бодрой и отдохнувшей.

Пока малышка мирно сопела в обнимку со своей старой куклой, сшитой нашей служанкой сразу после её рождения, я тихонечко поднялась и отправилась на «разведку». Первым делом решила осмотреть столовую, где на нижней полке покалеченного буфета уцелели аж три глиняные тарелки, кружка и несколько деревянных ложек.

Радости моей не было предела. А после того, как в груде хлама я обнаружила нож, несколько вилок и согнутый половник, едва не запрыгала от восторга. Никогда не думала, что могу искренне радоваться такой мелочи.

Понимая, что в каждой куче хлама может находиться что-то ещё, я начала методично разгребать завалы. Все крупные обломки, включая и сломанные ножки от стола перекочевали прямо на улицу под небольшой навес, который я увидела из разбитого окна, выходящего на заросший высокой травой, задний двор. Саму же столешницу я решила использовать по назначению. Подложив под неё одинакового размера деревяшки, соорудила невысокий столик наподобие среднеазиатского дастархана. Весь мелкий мусор смела метлой, найденной под тем же навесом и вынесла во двор, насыпав довольно большую кучку.

В итоге, к тому моменту, когда со второго этажа донесся детский голосок, в кое как отремонтированном мной буфете было уже достаточное количество кухонной утвари, чтобы смело начинать новую жизнь, а большая часть столовой выглядела уже более менее сносно.

– Ну что ж, не хоромы, конечно, но и не землянка, – похвалила я сама себя, направляясь к дочке.

Через полчаса, после супер лёгкого завтрака и недолгого отдыха, мы вдвоём отправились на речку, запримеченную мной ещё рано утром в окно второго этажа, вооружившись найденным деревянным ведром. Пусть оно и не очень презентабельного вида, но для мытья стен, и полов вполне сгодится.

Наш задний двор был отгорожен от соседских невысоким покосившимся заборчиком, вдоль которого мы и пошли. Участок оказался довольно большим и ужасно запущенным, и нам проходилось буквально продираться сквозь сплошную стену высоченного сорняка.

В нескольких метрах от окна столовой, в густых зарослях будяжника мы с малышкой наткнулись на яблоню, усыпанную ещё слегка зеленоватыми плодами, а чуть поодаль обнаружили и молодую, но уже плодоносящую грушу. Уверена, если хорошенько поискать, вполне реально обнаружить и другие плодовые деревья.

– Мамочка, что это? – сидя у меня на руках и глядя на зелёные плоды-лампочки, спросила Юми.

– Это груша. Когда поспеет, наверняка, будет очень вкусной.

Малышка довольно улыбнулась, предвкушая а я твёрдо решила во время очередного отдыха обследовать весь сад.

Небольшой ручей, протекающий как раз через наш участок, был чистым и прохладным. Я с удовольствием освежилась сама и умыла пищащую от восторга дочку. Для неё, ранее редко выходившей на улицу, и не видевшей настоящей реки, даже этот небольшой водный поток с бьющими из под земли родниками, был едва ли не морем.

Она во всём старалась мне помогать, а потому на обратном пути, старательно кряхтя, самостоятельно несла полный водой кувшин, а потом помогала мне с уборкой: тщательно протирала пыль на столешнице и подоконнике.

Я же собрала все свисающие с потолка паутины, протёрла стены и тщательно промыв пол, перенесла нашу постель в единственную чистую комнату. Вместо штор водрузила на окно одну из простыней, разрезав её на пополам и закрепив прищепками на добротной деревянной гардине. И даже подвязала нехитрые, желтоватого цвета занавески тонкими верёвочками по типу портьер, что привело Юми в неописуемый восторг.

– Как красиво! – всплеснула она ручками. – В моей комнате были такие же.

Я грустно улыбнулась, умиляясь тому, как мало ребёнку нужно для счастья, и мысленно пообещала сама себе, что у малышки непременно будет всё лучшее, чего бы мне это не стоило.

Весь день за каждым нашим шагом внимательно наблюдал тот самый кот, с которым я делила матрас днём ранее. Он никуда не уходил, но и сильно не приближался, контролируя процесс уборки издали. Жил ли рыжий здесь вместе с Алексом, или прибился позже я не знала, но постоянно чувствовала его присутствие и неизменно довольный взгляд. Герцог, как прозвала его Юми, словно безмолвный помощник всегда был там, где работали мы, словно контролировал разбор завалов, радуясь вместе с нами, когда находилось что-то полезное, и нервно порыкивал, когда любопытная девчушка пыталась забраться на подоконник или сломанный стул.

Послушная к наставлениям, она прислушивалась и к животному недовольству кота, будучи уверенной, что это и есть хозяин свечной лавки, который присматривает за нами и всячески оберегает. Хотя, последнее ему удавалось не очень хорошо. Когда ремонтировала буфет, пару раз деревянные занозы впивались в пальцы, заставляя меня сожалеть об отсутствии не только знакомых из прошлой жизни удобств, но и хозяйственных перчаток.

– Мамочка, Герцог куда-то меня зовёт, – сказала Юми, выходя из комнаты вслед за котом.

– Солнышко, не нужно никуда ходить. Это небезопасно, – строго сказала я, удивившись, как может обычный кот куда-то позвать ребёнка. – Герцог видимо отправился на охоту, не стоит ему мешать.

– Но он тянет меня за платье! – упрямо заявила крошка, показываю на слегка пожёванный подол перепачканного наряда.

– Бродячий кот – не лучшая компания для приличной леди! – отчеканила я, отрезав дочке пути к отступлению.

Юми послушалась, и не пошла за животным, подключившись к расстановке перемытой мною посуды. На верхнюю полку, заменённую дощечкой из шкафа, я расставляла тарелки и кружку, оставив нижнюю для малышки и более безопасных кухонных мелочей, найденных нами в залежах мусора.

За весь день мне так и не удалось выбраться в сад, не считая трёх походов к ручью за новой порцией чистой воды. Зато теперь у нас был слегка покосившийся буфет, полный чистой посуды и другой кухонной утвари, невысокий обеденный стол, за которым будет удобно есть, сидя на коленях, несколько тонких восковых свечей и старое овальное зеркало.

Не будь я знакома с трудностями, наверняка сломалась бы только при виде проклятого наследства, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно разгребать устроенные горожанами завалы. Мой же успех в земной жизни был исключительно моей заслугой и дальновидностью самого родного человека на Земле.

Будучи сиротой при живых родителях, воспитывалась я своей старой бабушкой, любившей меня больше жизни. Помогая ей на даче и по дому я многому научилась, но ещё большему научила меня жизнь. Ещё будучи юной, окончив школу с золотой медалью, я хорошо запомнила народную мудрость: «Как потопаешь, так и полопаешь», и твёрдо уверовала в свои силы.

Бабуля за все семнадцать лет сумела скопить из родительских подачек на мою учёбу довольно приличную сумму денег.

Поступив на бюджет в очень престижный вуз, я на несколько лет положила деньги в банк под довольно приличные проценты. И за время учёбы, и практики сумма многократно увеличилась, став стартовым капиталом при открытии моего собственного рекламного агентства.