Прокляты лесной девой
Шрифт:
Впрочем, нет, молчали не все. Оказавшийся излишне непонятливым, зато странно словоохотливым змееныш все порывался начать со мной разговор, за что приходилось пинать его под столом. Тот не унимался и, когда нас после трапезы возвращали обратно во флигель, снова зашептал:
— Я должен с….
— Позже! — зашипела я на него, ловя на себе внимательный взгляд Франии. Мой сопровождающий замолчал, и я ошибочно посчитала недоразумение решенным.
Я сидела в горнице и ждала. Ждала, сама, впрочем, не знала чего. Просто я знала, что графиня не оставит мой взбрык у сокровищницы без ответа. Вопрос был только, как скоро и успею ли я до этого времени сбегать на голубятню. Я уже почти решилась еще разок навестить Сельку, как открылась дверь, и чем-то довольная Далия объявила с порога громким заговорщицким шепотом, так что услышали все трое, кто находился в горнице помимо меня:
— Рина, тебя внизу твой сопровождающий ждет! Говорит, что-то срочное.
«Неужели так не терпится, что сюда решил прийти!» — несмотря на возмущение, меня при этой мысли обдало жаром, и я, на самом деле, поспешила выбежать из горницы, чтобы другие девушки не заметили того, как я покраснела.
Он, действительно, меня там ждал. Приодетый в нарядный, донельзя ему идущий кафтан и даже причесанный — я даже, было, из-за этого подумала, что князь готовит для нас какое-то новое торжество — злыдень схватил меня за руку, едва я спустилась с лестницы, и тут же прижал к себе и поцеловал. На глазах у всех, кто стоял у перил лестницы или с них свешивался!
«Ты что творишь?!» — возмутилась я мысленно, так как сделать это вслух не было никакой возможности.
«Он, что, и остальное собирается тут делать?!» — вторая мысль отрезвила настолько, что я начала выпроваживать глупого змееныша в коридор.
— Нам запретили с вами общаться! Неужели, ты не слышал?! — пыталась урезонить его я сквозь истомленные вздохи, которые вызывали у меня его торопливые поцелуи.
— Что за чушь?! — тот все-таки оторвался от моей шеи, и мне удалось заставить его сделать еще пару шагов назад, так что вскоре мы скрылись от глаз наблюдающих за нами с лестницы за поворотом коридора.
— Для тебя чушь, а для нас ужас! — возразила я, упираясь в его грудь ладонями.
«Что на него нашло?!»
— Катрина, я хотел тебе сказать…. — снова начал он. Мне показалось, что из коридора, который пересекался с нашим, донеслись голоса, поэтому я даже не удивилась тому, что он назвал меня по имени.
— Тише! — я для верности прижала ладонь к его губам. — Потом!
Снова послышались голоса, уже совсем близко, а значит времени оставалось совсем немного.
— Слушай меня внимательно, Рин, — быстро зашептала я. — Передай князю, что этой ночью графиня пыталась проникнуть в его сокровищницу и похитить какую-то статуэтку, птицы, кажется. В этот раз не получилось, но она попробует это снова, я уверена! А теперь иди. Иди! — я его толкала, но он все же был намного тяжелее меня.
Голоса были совсем близко, и их уже можно было различить. Графиня собственно персоной! Я затравленно оглянулась. Глупый змей, наконец, понял причину моего беспокойства и сам отступил.
— Меня зовут Дарин, — прошептал он напоследок.
— …. это просто возмутительно! — тетушка Ее Высочества прошла мимо меня под руку с первым советником батюшки Ее Высочества, а я сделала вид, что, стоять в пустом коридоре прислонившись к стене, мое самое любимое занятие. Графиня прошла, не останавливаясь, лишь взглянув на меня, словно на пустое, но очень для нее неприятное место, но следующие за ней волисские гвардейцы никуда не ушли, а так и остались стоять на пересечении двух переходов, выжидающе на меня смотря.
Намек я поняла и пошла вслед за графиней. Та, не обращая на меня внимания, прошла с маркизом в его совмещенный с покоями кабинет, а я поднялась на третий этаж, к своей горнице, не сразу обратив внимание, что гвардейцы так и продолжают идти вслед за мной. Решив, что те лишь желают убедиться, что бедовая фрейлина добралась до того места, где должна быть, я открыла дверь, чтобы удивленно застыть на месте.
Прямо у порога стояли два небольших дорожных сундука, в одном из которых я немедленно признала свой, а на втором сидела заплаканная Далия, нервно комкая платок.
— Прощай, Драверей! — донесся насмешливый голос Малисии из глубины комнаты.
— Передавай от нас наилучшие пожелания Его Высочеству Франку! — это уже от Франии.
— Пошли, давай! — довольно-таки грубо меня взяли под руки те самые гвардейцы и повели вниз. Следом, я слышала, ведомая третьим гвардейцем шла уже ревущая взахлеб Далия.
Глава 15
Дарин
Стоило осознать, насколько моя маленькая заноза мне небезразлична, как и проклятье стало переноситься легче. Нет, желание никуда не делось и даже не уменьшилось, но оно уже не беспокоило так сильно как раньше, так как почти затерялось в одном ряду со жгучей ревностью, зависимостью от ее эмоций и острой постоянной необходимостью находиться рядом и чувствовать ее тепло. Томительная радость оттого, что она со мной, и я держу ее руку в своей, сменялась обидой на ее странную холодность и отрешенность, а потом также быстро на ликование, стоило девчонке до меня дотронуться или просто посмотреть в глаза. За утренней трапезой я не замечал почти ничего и никого вокруг нас и чувствовал еще неведанное мною возбуждение и прилив сил, несмотря на то, что провел полночи зачаровывая амулеты, чтобы уже на рассвете отправить Малея обратно в Талидил.
Решение о том, что нужно делать, я принял — да, нас ждали трудности, но на них я тогда старался не заострять внимания — и, измерив в шагах длину и ширину своих покоев для верности раз сто, был готов приступить к действиям. План мой состоял из двух пунктов, первым из которых числился разговор с занозой, а вторым уведомление о моих намерениях родителей.
Как отреагирует девчонка на мое предложение не избавляться от проклятья, а продолжить жить с ним дальше и вместе, я боялся представить, тем не менее решительно направился в гостевую часть терема. Чтобы не вызывать кривотолков, я счел за лучшее не подниматься к горницам, где фрейлины обитали, а остановил одну из снующих по лестнице девиц и попросил вызвать занозу ко мне на разговор. Вот только все мысли о благоразумии и соблюдении приличий выскочили из головы, стоило увидеть ее спешащую ко мне тонкую хрупкую фигурку и одновременно настороженный и ожидающий взгляд ее темных глаз. И желание, и радость, и восторг — все смешалось настолько, что я уже больше не мог себя сдерживать — да и не хотелось, тем более, что я только прошлым утром видел Сена и Бранда, без стеснения у всех на глазах целующихся с волисскими девицами — и привлек мелкую к себе.
«Хватит больше скрываться! В конце концов, заноза мне почти невеста! Осталось только ей об этом сказать….»
На этой мысли я поддался и позволил вытолкать себя в коридор. Действительно, этот вопрос лучше было решить подальше от любопытных глаз. Ведь еще не известно было, как мелкая ответит на мои слова. Признаться, мне казалось, что все возможные варианты я перебрал, но не успел я и начать, как ей снова удалось удивить меня.
— Нам запрещено общаться! Неужели, ты об этом еще не знаешь? — заявила она, заставив меня оторваться от такой замечательной впадинки чуть выше ее ключицы.
— Что за чушь?! — была первая моя реакция.
«Неужели, нас все-таки заметили?!» — вторая.
— Все фрейлины в ужасе от этого наказа! — ответила маленькая — ладно, не поганка — сыроежка, изо всех отталкивая меня руками. Меня немного покоробило, что для нее приказ вздорной принцессы был важнее меня, но тут же напомнил себе о том, что она воспитывалась в другой стране, где другие порядки. У нас было совершенно неприемлемо мешать паре, если они нашли друг друга. Однако это означало, что я не мог ей все рассказать себе: с нее бы сталось уступить княжича своей пустоголовой правительнице. Тем не менее я мог сказать другое, гораздо более важное, но все-таки поганка заткнула мне ладошкой рот!
— Все потом! — проговорила она, оглядываясь. Я хотел, было, сказать, что на «потом» совсем несогласен, как та затараторила что-то про графиню, сокровищницу, птичью статую, попытку грабежа.
«Что за….. — попытался я воззвать к Фене, но тот, фыркнув, усмехнулся: — Догадайся сам!
«Так это тебя хотели украсть!» — я был по-настоящему удивлен. — «Как такое возможно!»
Но дух хитро отмалчивался, а заноза толкала меня прочь.
— Иди, Рин! — в глазах ее была горькая мольба, я уже слышал причину ее беспокойства — голоса идущих по другому коридору людей — и сделал самую большую глупость в своей жизни: поддался ее уговорам и ушел.