Чтение онлайн

В оптику пулемета тоже было на что поглядеть.

Периодически слышалась стрельба. Короткое пистолетное и глухое ружейное баханье всё чаще перемежалось автоматической стрельбой. Пару раз коротко пророкотало и вовсе из чего-то серьезного. То ли из такого же пулемета, как у них, а то ли из еще более крупного – КПВТ8 с бронетранспортера.

Шел плотный поток машин. Иной раз случались заторы, однако военные с блоков быстро на броне по тротуарам и газонам подскакивали к пробке, распихивали столкнувшиеся машины, и движение возобновлялось.

Ор, шум, непрерывные гудки клаксонов, выстрелы… И так постоянно.

21 марта, среда, середина дня,

Москва, подвал одной из новостроек.

Фазахетдиев Исматулло Сулаймонович, гастарбайтер.

– Совсем оставил Всемогущий детей своих, погрязших во грехе… – думал Иса, выглядывая в щель каморки. В скрытое оконце было видно основное помещение – большой подвал, в котором «в тесноте, да не в обиде», жила община таджиков-гастарбайтеров. Сейчас здесь царил разгром. Сломанные нары, разбросанные вещи. Распотрошенные баулы с немудрящим богатством людей, пытавшихся заработать в негостеприимной столице «Великого северного соседа» на пропитание своих семей, оставшихся в южном и солнечном, но, увы, нищем Таджикистане. Перекрученные матрасы и одеяла, еще какие-то тряпки. И кровь, кровь повсюду. И самое мерзостное – трупы товарищей Исы, пожираемые другими трупами…

Иса, как его называли работяги-нетаджики на одной из строек Москвы, или полностью – Исматулло – как обращались соплеменники, или даже уважительно Исматулло Сулаймонович – как говорили самые младшие из них – был уважаемым человеком. К своим сорока пяти он имел жену, четверых детей, несчетное количество рабочих специальностей и репутацию человека, могущего управиться с любой техникой: что починить гидравлику на японском экскаваторе, что с помощью жести от консервной банки и валяющейся проволоки сделать зажигание на незаводящемся жигуленке. Это, кстати, давало Исе дополнительный приработок. Многие кавказцы, купившие за совершенно смешные деньги совершенно убитую рухлядь и калымящие по всей Москве на этих «шайтан-такси», время от времени привозили к Исе своих железных коней на ремонт. Иса честно чинил и честно предупреждал, сколько, по его мнению, еще протянет автомобиль. Либо отказывался, говоря, что эту рухлядь только в переплавку. Как правило, прогноз оказывался точным.

Кавказцев Иса не любил. Они не походили на спокойных и рассудительных таджиков: кричали, жестикулировали, давили толпой, доказывая что-то своё. Демонстративно показывали свое отношение к таджикам, как бедной родне. Но особенно Исе не нравилось, когда кавказцы пытались сбить и так весьма скромную цену, назначенную Исой, аргументируя это тем, что они мусульмане, а мусульманин мусульманину должен помогать, поэтому Исе, мол, нужно бы сделать цену пониже. На это Иса степенно отвечал, что в таком случае и положенный обычаем «закят»9 также окажется ниже, что вряд ли понравится Всевышнему. И ради богоугодного дела им бы, напротив, стоило бы в оплате не скупится… Кавказцы чертыхались и платили назначенную цену.

Иса вдруг отчетливо понял, что сходит с ума.

Плохое началось еще вчера.

Днем ранее, 20 марта, вторник, утро.

Москва, одна из новостроек.

Один из работавших здесь таджиков-гастарбайтеров Рузикул пришел на работу больным и сказал, что на него с приятелем Раджабом в промзоне, где они жили в каком-то вагончике, с утра напали собаки. Раджабу собаки отхватили кусок мышцы от руки, и когда тот упал, то еще несколько раз укусили за ноги. И загрызли бы совсем, если бы не друг Рузикул. Тот сильно мерз в неласковой холодной Москве, поэтому, на его счастье, был в ватной куртке, рукава которой собаки не прокусили. Схватив кусок арматурины, Рузикул успел одной собаке перебить передние лапы, а второй так и вовсе удачно попал по голове, пробив череп. В общем, от собак удалось отбиться. На счастье, сразу попалась «скорая». У отчаянно размахивающего руками Рузикула машина остановилась, вышли женщина-врач и немаленький на фоне щуплых таджиков санитар. Почему-то доктора обоим таджикам первым делом посмотрели в глаза. Раджаба перебинтовали и уложили на носилки в машину. Зачем-то женщина-врач уточнила, кусали его собаки или люди. Раджаб удивленно подтвердил, что собаки – разве же могут люди кусаться? Потом спросили у Рузикула, не укусили ли его. На что тот ответил, что нет. Он пояснил симпатичной докторше, что не только увернулся, но и победил обеих собак. Тем не менее, врач осмотрела его руки и только после этого машина уехала.

Рузикул был доволен собой: и собак победил, и о друге позаботился, даже можно сказать землякам, что спас. И с доктором поговорил правильно, и она тоже кому-то расскажет, как храбро себя вел Рузикул! Ну не считать же чем-то серьезным царапину, которую всё-таки оставила собака на его ноге? Зубы пса не прокусили плотную ткань, только клык, кончиком острия процарапал кожу чуть ниже колена. Чепуха! А штаны прогладить, так и вовсе ничего видно не будет!

Всё это Рузик с довольным видом рассказал соплеменникам, которые удивленно цокали языками и говорили, кивая, что действительно, если бы на месте Рузика был кто-то другой, то еще неизвестно, чем бы всё закончилось.

Через пару часов Рузикулу стало плохо. Его уложили на топчан в бытовке и посоветовали до вечера отлежаться. Но поднялся Рузикул значительно раньше.

Он встал рядом с топчаном и неуверенно развернулся в сторону приоткрытой двери – именно оттуда доносились звуки. Организм входил в стадию не-жизни. Спустя короткое время Рузикул двинулся в сторону двери. Там были свет, звуки и ощущение близкой еды.

Бригадир таджиков – дородный усатый Камчет-бай в новенькой яркой, блестящей светоотражающими полосами спецовке – собрался проведать захворавшего соплеменника, убедиться, не отлынивает ли тот от работы. Нужно было разгребать скопившийся за зиму строительный мусор и каждые рабочие руки были на счету…

Выставив вперед руки, Рузик шел на начальника. Это было неслыханно. Камчет-бай остолбенел о такой дерзости, но, встретившись взглядом с Рузикулом, маленькими шажками попятился назад. Рузикул неотвратимо надвигался. Несколько работяг наблюдали издали небывалую картину.

Камчет-бай споткнулся обо что-то и грузно осел на пятую точку. Рузикул наклонился над поверженным и вдруг резко бросился на свою жертву. Камчет-бай тонко и пронзительно заголосил. Пара покатилась по земле. Орущий судорожно и бестолково отбивался руками и брыкался ногами. Рузикул же вцепился в его шею руками и, кажется, зубами. Брызнула кровь. Со всех сторон бежали люди разнимать дерущихся. Это оказалось непросто. Начальника отбили. С шеи у него был оторван лоскут кожи. Рана обильно кровоточила. Также были искусаны кисти рук. Новенькая спецовка была вся забрызгана кровью. Кто-то побежал за аптечкой, кто-то звонить в милицию. Самые смелые пытались утихомирить сошедшего с ума, по их мнению, Рузика. Это было не просто. Он не боялся атакующих, не убегал, а, наоборот, пытался схватить нападавших руками и зубами. Итого он покусал человек шесть. Наконец, один из работяг подхватил с земли кусок бетона, с размаху приложил сзади сумасшедшего по голове. Этого оказалось достаточно. Теменная часть черепа окровавилась, тело Рузикула опало на землю. Появившийся прораб, вплетая в свою речь цензурные слова, разогнал гастарбайтеров, приказав не имеющим официальной регистрации попрятаться – не хватало еще тут проблем с миграционной службой! – раненых перевязать, Камчет-бая срочно на машине отправить в больницу, милиции говорить, что сбрендивший Рузикул сначала бросился на всех кусаться, а потом сам поскользнулся и удачно упал головой о камень. Всё. Рабочий день был потерян, рабочих нет, впереди – разборки с милицией а потом – и с собственным начальством. Прораб тяжко вздохнул. Еще и разъездной УАЗик, на котором увезли Камчет-бая, наверняка кровью заляпают…

Рабочие переговаривались, обсуждая событие. Кто-то что-то уже слышал о невиданном бешенстве, кое-кто слышал и стрельбу на улицах. Самые молодые – продвинутые интернет-пользователи – уже что-то читали в «горящих» новостях и даже видели какие-то ролики… Однако сошлись во мнении, что их несчастный земляк подхватил бешенство от напавших на них с другом утром собак.

Милиция приехала довольно быстро.

Узнав подробности, подошли к телу. Он него несло какой-то явной химией, не похожей ни на что конкретно и одновременно похожей на всё вместе: ацетон, нагретое моторное масло, свежая рвотина…

– Та-а-ак, понятно… – протянул майор – старший группы. Милиционеры, прибывшие с майором, и так были настроены недружелюбно, а тут и вовсе подняли наизготовку свои короткие автоматы. Народ от них попятился.

Прораб тяжело вздохнул, ожидая неприятного разговора.

– Он заразить многих успел? – спросил майор, обращаясь к прорабу.

– То есть как – заразить?! – оторопел прораб.

– А вот так: укусить, поцарапать, поцеловать… – недобро усмехнулся майор.

– Он заразный? – начал понимать странное поведение подчиненного прораб и непроизвольно оглядывая свою одежду – накануне кровь от дерущихся летела во все стороны.

– Скорее мертвый, – рубанул майор и тяжело посмотрел в неверящие глаза прораба, – эпидемия в городе. Разновидность бешенства с сумасшествием наполовину. Только зараженные, считай, всё равно что мертвые. То есть организм мертв, но эта зараза какие-то скрытые резервы включает, что ли… И рвутся других – живых, незараженных – жрать. Именно жрать, а не укусить и побежать дальше, как та собака…

Убить нельзя, только если в башку стрелять. Ну или отделять её от тела, чтоб не кусалась. Тело без башки окончательно погибает. Мы уже с утра с выезда на выезд. Насмотрелись…