Чтение онлайн

– Ох-х-х-ренеть… – заворожено и длинно отозвался прораб в том смысле, что ему, мол, удивительно про это слышать, и от таких новостей пребывает в некотором замешательстве. – И что дальше будет?

– Дальше будет только хуже. Правительство любимое уже утекло, небось. Так что город оцепят, чтоб зараженные не разбежались, а не смогут оцепить и контроль наладить – зальют тут всё напалмом к едрене фене.

Прораб неловко улыбался, не веря майору и думая, что ему вообще несказанно свезло: за один день уже двоих сумасшедших встретить. Однако прибывшие с майором менты сомнений в мыслительных способностях командира не высказывали. Наоборот, все стояли группой, взаимно прикрывая друг друга, настороженно выставив в стороны стволы коротких автоматов. Почти на всех были бронежилеты. А группового сумасшествия вроде не бывает…

– Так где, говоришь, у тебя тут зараженные?

– Вон то здание, что совсем в сторонке, там в полуподвале, типа общежития у них.

Майор коротко кивнул и, не обращая боле ни малейшего внимания на валяющееся тело, пошел в указанном направлении, одной рукой расстегивая кобуру, а второй коротко тыча в стороны, что-то приказывая подчиненным.

Вскоре со стороны постройки послышалась какая-то возня, бахнуло несколько одиночных выстрелов, потом дважды – короткие автоматные очереди. Из двери в здание, куда совсем недавно заходили милиционеры, теперь те же милиционеры проворно выскакивали и затравленно озирались по сторонам в поисках новой опасности.

Прораб, видя это, истово перекрестился. Хотя был неверующим и даже не знал за собой такого навыка.

Давешний майор остался у двери в общежитие таджиков, один из милиционеров застыл на одном колене рядом с приоткрытой дверью, еще один стоял рядом, в готовности её немедленно захлопнуть. Майор подозвал прораба, призывно маша ему рукой и матерно поторапливая.

Прораб трусцой припустил к общаге, по пути махнув двоим рабочим, уже вооруженных какими-то длинными железками, чтоб бежали тоже.

– Здесь очаг. Спасать некого. Глянь для любопытства.

Прораб глянул. Поначалу он ничего не понял. Глаза не сразу привыкли к тусклому свету. Подслеповато щурясь, он вдруг осознал, что видит, как его же рабочие, присев на корточки, рвут зубами и запихивают себе в рот куски мяса с тел других, лежащих рабочих. Несколько работяг еще были живы и пытались отбиваться от сумасшедших. Но очевидно, что шансов у них не было. В подвале орали. В углу, закрываясь здоровенной крышкой от казана, стояла повариха Эхтибор, тонко воя на одной ноте и прерываясь только для того, чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха. До неё пока просто не дошли руки и зубы пожирателей.

Прораба немедленно вывернуло. Стоявший на колене боец брезгливо скосил глаз, посмотрев, не попало ли на него. Автомат при этом он так же продолжал держать направленным в сторону зараженных.

– Убедился? – спросил майор, глядя на бледного прораба.

– Да-а-а… – протянул тот в ответ, всё ещё не веря в происходящее.

Один из подошедших с прорабом рабочих тоже полюбопытствовал происходящим за дверью. Он, видно, позавтракал поплотнее прораба, поэтому содержимое его желудка заняло большую площадь.

– Выход из подвала только этот? Других нет?

– Нет, здесь только.

– Это хорошо. Закрывайте и прижмите чем-нибудь. Заваривать будем, – и, обращаясь к прорабу, добавил, – сварочный аппарат обеспечьте!

Тот закивал и начал отдавать распоряжения. Дверь подперли ломом. Споро погрузчиком притащили сварочный трансформатор, подтянули кабель. Усатый сварщик нерешительно мялся перед дверью.

– Прямо так и заварить?

– Прямо так!

– Так живые же люди! – прокатилось по собравшейся толпе, – Нельзя же так! Медиков нужно!

– Медики есть? – майор обвел толпу взглядом, стояло молчание, – Желающие присоединиться к изолируемым есть?

Опять молчание. Толпа непроизвольно отступила на шаг назад.

– Раз желающих нет, заваривай!

Гул трансформатора смешался с шипением электрода. По стене запрыгали отсветы сварочной дуги.

– Назначаетесь ответственным за невскрытие помещения. Как Ваша фамилия? Документы, пожалуйста! – деловито поинтересовался майор у прораба, доставая большой блокнот.

Видя, что дело приобретает официальный оборот, рабочие стали расходиться.

– Если увидите людей с ранами, повреждениями, если они сами на эти раны вообще внимания не обращают, двигаются ломаной походкой, не отвечают на вопросы, – это зараженные. Их не вылечить, поэтому самое правильное – добить. А это можно только повреждением мозга. Организуйте оборону здесь по периметру. Забор у вас высокий. А еще лучше – распускайте людей и мотайте из города. Такой мой вам совет, – сказал майор, забираясь в свою машину, – И дверь от доброхотов сердобольных прижмите чем-нибудь!

Часть людей вняло совету немедля. Подобрав подходящие по размеру куски арматуры, они направились к выезду со стройки.

За их спиной, деловито тарахтя дизелем, небольшой скрепер тащил в ковше к заваренной двери обломанную негодную бетонную плиту…

21 марта, среда, ранний вечер.

Москва, железнодорожная платформа на въезде в город.

Александр вышел из вагона пригородной электрички. Поезд до Москвы полз уж совсем неприлично долго. Останавливался, подолгу стоял на перегонах. А теперь вот и вовсе: «Поезд дальше не идет. Просьба освободить вагоны!» Хорошо хоть, добрались до крайней станции метро. Попутчиков у Александра было мало. Народ, перепуганный зловещими слухами, в Москву не спешил. Напротив, все стремились выскочить из мегаполиса.

Довольно легко проскочив мимо милиционеров, толпящихся по обе стороны от турникетов на станции метро, Александр спустился на платформу и вошел в вагон подошедшего состава. Уже находящиеся в вагоне пассажиры настороженно оглядели вновь вошедшего, но, не заметив за ним никаких странностей, снова занялись своими делами. Никто не спал. Кто-то настороженно переглядывался. Ехать было далеко – почти полностью ветку – из конца в конец. Благо без пересадок. Александр собрался с мыслями. И чего его понесло в эту самую, пораженную неизвестной болезнью, Москву? Хотя, в принципе, он лукавил. Ему было совершенно ясно, почему. Всему виной было отчасти врожденное, а отчасти привитое в военном училище чувство долга. Как давно это было… Еще в приснопамятные времена могучего СССР с его несокрушимой идеологией. Потом как-то внезапно всё рухнуло. Локальные межнациональные конфликты, на которые свежеиспеченный лейтенант Ильчев попал сразу после выпуска – киргизы там схватились с узбеками по поводу распределения воды из арыка или турки-месхетинцы вспомнили какие-то старые обиды, переросли в полноценные войны с применением танков и авиации. И вот уже капитан Ильчев лежит под минометным обстрелом в пологой седловине недалеко от Шали и материт артнаводчика, который никак не скорректирует огонь наших гаубиц, в то время как бойцы Ильчева, сцепив зубы, отбивают поддерживаемую огнем минометов и крупнокалиберных пулеметов атаку ичкерийцев… Александр тряхнул головой.

Поехать в Москву его попросили супруги Кремовы – оба работали врачами в маленьком поселке, или, как его гордо называли местные – «поселке городского типа» на окраине Московской области. С ними свела судьба в госпитале, где Александр лечил пулевое ранение предплечья… Кремов же был хирургом, а его жена – операционной сестрой. Установившиеся дружеские отношения продолжились и далее. Спустя порядочное время Кремовы, перебравшиеся к тому времени в дальнее Подмосковье, узнав, что бесквартирный отставник подполковник Ильчев ищет место для своего дальнейшего жизнепровождения, зазвали к себе и восторженно расписывали окружающую природу и целебный сосновый воздух. Место Александру понравилось и он купил здесь небольшую «однушку», вложив в неё и зубами вырванный из Министерства обороны жилищный сертификат, и поднакопленные «боевые».