Чтение онлайн

Август на Румпеля не смотрел. Вероятно так было проще имитировать сыновью обиду на человека, который тебе совсем не отец. Белль не удивилась, что Румпель не смог распознать ложь, но ей хотелось, чтобы мог, чтобы потом правда била слабее. В том и опасность всякой лжи! Главное несчастье Белль заключалось в том, что она не знала чего хочет: горькую правду или сладкую ложь. Пока не работало и то, и другое.

– Я искал тебя годы и годы, - Голд сдержанно заплакал, - Я тебя прошу: сделай то, что ты делал всегда. Прояви великодушие. Прости меня… Мне жаль, сынок… Прости меня, Бэй.

Август изобразил великодушие и обнял «отца».

– Мальчик мой, - продолжал плакать Голд, прижимая к себе самозванца,

– Дорогой мой мальчик…

– Я простил тебя, папа, - соврал Август.

Белль прикрыла глаза рукой, большим и средним пальцами потерла веки, чтобы не заплакать. Яростное негодование, вызванное Августом, по-прежнему боролась с печалью и грусть, к которой взывало каждое слово Румпеля. Ей было за него очень больно.

– Ты искал кинжал… - сказал Голд, немного успокаиваясь.

– Я просто хотел знать, у тебя ли он, - уверенно продолжал лгать Август, - Потому что, если у тебя, то ты — прежний.

– Ну так найдем и проверим, - улыбнулся Голд.

Голд сходил в сарай за лопатой и протянул Августу. Втроем они углубились в лес, и Голд указал место, где клад зарыт. Остервенело, будто от этого зависела его жизнь, Август начал копать.

– Я зарыл его тут, когда Эмма приехала в город и повеяло, - Голд неуверенно прервал речь и сжал губы, страшась следующего слова, подыскивая аналогию, - Переменами… Не хотел, чтобы он попал в руки Реджины.

– Понятно.

– Точно помню, что где-то здесь… - нахмурился Голд, а потом опустился на колени и вытащил из ямы сверток, - А вот он!

Прямо здесь же, на земле он сверток развернул и извлек кинжал.

– Возьми, - Голд протянул кинжал Августу, - Можешь уничтожить. Ты ведь всегда мечтал об этом.

Белль покачала головой, словно пытаясь Румпеля предостеречь.

Август уже перестал следить за собой, уделяя больше внимания кинжалу. Но казался он удивленным: Голд сделал крайне несвойственную своей натуре жертву. Быть может потому, что жертвой это не считал.

– Ты нашелся, - Голд все еще протягивал кинжал, - Мне он больше не нужен. Я выбрал тебя, как некогда его.

Август принял дар и рассмотрел со всех сторон.

– Красивая вещь, - отметил он.

Голд согласно кивнул.

– Властью тьмы заклинаю, - Август направил кинжал на Голда, - Повинуйся моей воле!

– Ты пытаешься управлять мной?
– удивился Голд.

– Повинуйся, Темный!

– Ты не мой сын, - жестко сказал Голд, перекосившись от ярости, - Ты не Бэйлфайер!

– Папа, что ты…

– Довольно!

– Действительно, - согласилась Белль, - Довольно.

– Все кончено, Бут. Или как вас там…- Голд постепенно давал выход своей агрессии, - Мой сын никогда бы на меня его не направил! А еще он знает, что в этом мире кинжал — просто кинжал. Так как здесь нет волшебства вообще! Поэтому он сюда и отправился! Чтобы покончить с колдовством.

Румпель вырвал кинжал у Бута из рук. Последние слова, которые он сказал ему, Белль устыдили. Голд был уверен, что близкие не станут им манипулировать таким способом, а она, его жена, это сделала трижды. Еще хуже ей было от осознания того, что даже поверни она время вспять, то сделала бы тоже самое. Да и в будущем Белль сама себе не могла пообещать, что больше так не поступит. Соблазн силы, которую давал кинжал, был слишком велик и для нее. Быть может не столь велика была пропасть?

Видение прервалось.

Она перенеслась в лавку Голда. В подсобку.

Здесь находились Эмма, Нил и … Голд. Голд был ранен: бледный, трясущийся, с кровоточащей подгнивающей раной на груди. Белль вспомнила, почему не застала этого, вспомнила, что в сущности все забыла. Как-то даже те осколочки,которые могли ее вернуть в тот день, прояснить ситуацию попросту исчезли, провалились в небытие. Белль присела на спинку, взирая на него широко открытыми испуганными глазами. Неужто он…

– Защита слабеет, - сообщил Нил, - она прорвется.

– Может оно и к лучшему, - спокойно проговорил Голд, - По крайней мере проклятье Темного просто канет..

– Нет! Не вздумай умирать!
– рыкнул Нил и бросил на ветхую столешницу саблю, которой видимо защищался от незваного врага.

– Я умираю. Что поделать, - прохрипел Румпель, - Надо поговорить с Белль… Эмма, прошу вас..

У Белль защипало глаза от слез. Она уже поражалась тому, что они еще у нее остались. Впрочем Румпель всегда был главной причиной ее боли, ее скорби. Он же был и главной причиной счастья.

– Кто такая Белль?
– недоверчиво спросил Нил.

– Хороший вопрос… - Белль улыбнулась сквозь слезы, - Кто такая Белль? Кто?

– Девушка твоего отца, - ответила Эмма, протягивая телефон мистеру Голду.

Потом Эмма отошла в сторону и облокотилась на стол.

Неизвестно, что та, все напрочь позабывшая, Белль говорила ему, но то, что он говорил ей, сейчас, в этом видении, разбивало ей сердце.

– Знаю, знаю… - говорил Голд, - Просто… Белль, милая, я умираю. Знаю, что ты не помнишь кто ты и откуда, поэтому я тебе расскажу. Ты — отважная девушка, спасительница. Красавица, которая полюбила чудовище. По-настоящему полюбила. Которая видит в других добро, а если его там нет — домыслит. Девушка, которая вернула мне меня, такого, каким я был раньше. Впервые в моей жизни. Когда, глядя в зеркало ты опять забудешь себя, то вспомни мои слова… Спасибо, Белль…

Он бросил трубку и пустил слезу.

– Как жаль, что меня не было тогда с тобой, - с горечью сказала Белль, - Как жаль, что я… Я бы возможно даже не знала сейчас о тебе. Я не хочу думать об этом. Знаешь, все что ты сказал… Это не про меня… Я ведь… Я даже близких своих защитить не могу… Без тебя не могу… Я… Боже…

Белль, старавшаяся не плакать и быть сильной, расплакалась.

– Я тебя таким и не помню, - выдавил Нил.

– Любви во мне полно, - вымолвил Голд, - я же тебя всю жизнь ищу по свету, только чтобы сказать, что люблю тебя. И сожалею.

– Кто знал, что ты разорвешь со мной сделку?

– Я ошибся с выбором… - голос Румпеля становился все тише, дышал он все тяжелее, - Можно?

Он протянул сыну руку. Руку, перепачканную собственной кровью.

– Я все еще зол, - пробурчал Нил, борясь до последнего с накатившими чувствами.

– Я знаю… - прошептал Румпель.

Нил схватился за протянутую отцовскую руку, прижался лбом к его лбу и заплакал.

Белль, еще менее стойкая, чем Нил, оказалась в другом видении, в Нетландии.