Чтение онлайн

– Утус Амнос дал мне денег и велел выкупать долговые обязательства Ласса Амноса за 80 процентов от номинала. Впрочем, он разрешил выкупать и дешевле, а разницу, если такая будет, оставлять себе.

Голосом морально измученного человека Магур Воган рассказал, как скупал долговые обязательства Ласса Амноса, как сумел заработать целую сотню виртов, и как выполнял прочие не совсем законные поручения Никара Амноса.

– Вы знаете, позавчера вечером утус Амнос был убит, то есть Влиг Амнос. Думаю, это сделал утус Амнос, то есть Никар Амнос. Витус! Я страшно боюсь! Вдруг я буду следующим!

Кончик карандаша едва не проткнул блокнот насквозь, аж грифель рассыпался. Туран отложил сломанный карандаш и вытащил из папки новый с остро заточенным грифелем. Боже! Какое разочарование. Теперь понятно, от чего утус Воган трясётся как осиновый лист на ветру, понятно с чего такой разговорчивый. Но успокаивать, сообщать ему тайну следствия, не стоит.

– Не переживайте, - нарочито спокойным голосом заговорил Туран. – Вы только что рассказали всё. Отныне убивать вас не имеет никакого смысла. Только ненужных грех на душу бать.

– Так мне ничто не грозит? – с надежной обречённого на казнь спросил утус Воган.

– Абсолютно, – совершенно честно заверил Туран.

Просто поразительно, насколько люди доверчивы. Магур Воган действительно успокоился, словно получил заверение от самого Великого Создателя. А так, очень даже интересная картинка вырисовывается. Впрочем, как предупреждал утус Бизин, среди купцов кристально честных людей не бывает по определению. При желании на каждого можно накопать пару телег материала, судить и отправить на вечную каторгу. Утус Воган говорил много и охотно, но ни слова про убийство Влига Амноса так и не соскользнуло с его языка.

Задавая дополнительные вопросы, Туран закончил допрос и взялся за протокол. К сожалению, или к счастью, многое так и осталось в блокноте для личных записей. Что бы там не рассказал Магур Воган, но отношения к убийству Влига Амноса оно не имеет. А заводить ли уголовное дело против Никара Амноса по обвинению в финансовых махинациях – это ещё нужно подумать. Грехов у него много, но ни одного, за который было бы не стыдно отправить на каторгу.

– Внимательно прочтите, собственной рукой напишите «С моих слов записано верно» и распишитесь вот здесь, – Туран передал протокол и указал место для росписи.

Утус Воган всё ещё подрагивает от пережитого потрясения. Как пальцы дрожат, а красные пятна на его щеках то пропадают, то появляются вновь. Но, между тем, приказчик прилежно уставился в протокол. Читает и даже вникает в смысл.

Туран украдкой вздохнул. Какой облом! Обрадовался: в два дня громкое убийство раскрыл. Нашёл преступника, который сломался на первом же допросе, расплакался, как девица на богомолье. Впредь наука. Предупреждал же утус Бизин: среди обывателей попадаются такие психи, которые на себя вину берут. Ладно бы из-за страха или денег, так нет же – ради ущербного желания почувствовать себя значительной фигурой.

– Благодарю вас, вы можете идти, - Туран ловко вытащил из рук приказчика подписанные листы.

– А как же… - утус Воган удивлённо захлопал глазками. – Я же сознался. Во всём.

– Идите! Идите! – Туран устало махнул рукой. – Если понадобитесь, мы вас вызовем.

В душе Магур Воган испытывает преогромное облегчение. Словно не с допроса, а с исповеди идёт. Дверь за приказчиком закрылась. Хотя… разница не принципиальная.

Допрос остальных приказчиков не занял много времени. Ничего путного о Влиге Амносе они не сообщили, да и не могли сообщить. В «Модные платья и шляпы» купец заглядывал редко, от силы раза два-три в год. Влиг Амнос вполне доверял старшему сыну.

– Разрешите? – в кабинет зашёл утус Амнос.

– Да, прошу вас, - Туран сложил стопочкой исписанные протоколы.

От утуса Амноса несёт глубоким сожалением и обидой. Что самое интересное, какого-либо страха в эмоциональном фоне старшего Никара нет и в помине. Так бывает, когда час за часом строишь карточный домик, а он, зараза, на предпоследней карте рассыпается из-за младшей сестрёнки, которая слишком громко хлопнула дверью.

– Будете заводить уголовное дело? – с вызовом спросил утус Амнос.

Туран демонстративно убрал протоколы и блокнот в кожаную папку. Пусть сначала пояснит, о каком деле идёт речь.

– Этот болван Магур мне всё рассказал, - утус Амнос присел на стул для посетителей.

Ах вот оно что. Туран сдвинул папку на край стола.

– Скажу вам честно – не знаю, - ответил Туран. – Разве утус Воган не сообщил вам, что всё не относящееся к делу об убийстве вашего отца я не стал заносить в протокол.

– Зато тщательно записали в свой блокнот каким-то хитрым шифром, – парировал утус Амнос.

Туран усмехнулся. Даже не все выпускники провинциальных гимназий знают о существовании стенографии, так называемого скоростного письма. Чего уж говорить об необразованных обывателях.

– Посоветуюсь со старшим следователем утусом Бизиным, официально он ведёт расследование, – объяснил Туран. – Хотя, на мой взгляд, никакого дела не будет. В самом печальном случае вас ждёт проверка со стороны казённой палаты, но и этого может не быть, если вы расскажете, зачем скупали долговые обязательства младшего брата.

Никар Амнос крепко задумался. В его эмоциональном фоне бушуют нешуточные сомнения и острое желание послать следователя на три весёлых буквы. Но здравый смысл и прагматизм одержали победу.

– Вы предоставляете мне возможность объясниться, - начал утус Амнос. – Грех не воспользоваться. Так и быть, расскажу.

Туран быстро вытащил из папки блокнот, пару новых карандашей и приготовился записывать.

– Пару лет назад мой братец крепко подсел на карты, - произнёс утус Амнос. – Он и до этого любил в картишки перекинуться, чарочку налить, но по-божески. По крайней мере сидел в конторе над «Старым охотником» и даже перебирал какие-то бумажки.

А потом начал пропадать вечерами, опаздывать на службу, а то и вообще забывать про неё. Причина раскрылась, когда однажды днём при мне в контору над «Старым охотником» ввалился кредитор и в нецензурных выражениях потребовал от отца выкупить долговые расписки Ласса. В противном случае грозился упрятать моего братца в долговую тюрьму.

Уже после смерти отца приказчик Эдин Щитин рассказал мне, как Ласс повадился таскать дневную выручку, из-за чего отец запретил ему появляться сначала в магазине, а потом и в конторе. По этой причине Ласс и побежал к ростовщикам.