Чтение онлайн

Никар Амнос печально улыбнулся. Чувствуется – история младшего брата не доставляет ему ни радости, ни удовольствия, только сожаление и обиду.

– Видите ли, - утус Амнос посмотрел прямо в глаза. – Я ведь не просто работал на отца. Нет. Он учил меня вести дела: доходы, расходы, налоги, взятки, чего уж там греха таить. Но с полгода назад, ничего не объяснив, отец отстранил меня от управления делами. Просто взял и отстранил, перевёл на положение старшего приказчика. Да ещё ворчать начал, дескать, прибыль от моего магазина растёт слишком медленно. Ничего подобного раньше не было.

В среднем мой братец спускал до двух сотен в день. Знаете ли, при всём нашем достатке и внешнем блеске, - утус Амнос провёл кончиками пальцев по лацкану дорого сюртука, - это слишком много. Но только вчера я закончил проверку бухгалтерских книг отца и ужаснулся. Подтвердились наихудшие опасения. Последний год мы работали исключительно на дурную страсть моего брата. Всю прибыль отец спускал на погашение его долгов. А я-то дурак всё ни как не мог понять: почему это отец отказался от планов открыть третий магазин кожгалантереи. Верное дело. Расширяться надо. Пока кто-нибудь ещё не додумался.

Хуже того! Доходов не хватало. Отец начал спускать на Ласса наши накопления. Мой братец тащил нашу семью в пропасть. Пусть пока ещё тихо и незаметно, но верно и неумолимо.

Знаете, что самое обидное? – утус Амнос доверительно наклонился к Турану. – Мой отец был умным мужиком. Всё видел! Всё прекрасно понимал! Однако всё продолжал и продолжал надеется на чудо. От того и меня не хотел отпускать, терять часть прибыли. В конечном итоге из-за этого болвана Ласса и я бы со своей семьёй оказался бы на улице.

Туран на миг оторвал взгляд от записей. Вот и старший сын исповедуется. Он действительно говорит правду и не пытается приукрасить действительность или сгустить краски.

– Я не мог, не имел права сидеть и ждать. Я начал действовать, – продолжил утус Амнос. – С месяц назад я отправил этого болвана Магура скупать долговые обязательства моего братика. Отец ведь был не дурак. Каждого нового кредитора он персонально предупредил, что больше не будет выкупать долговые расписки, а с самого Ласса взять совершенно нечего. Почему, собственно, братику и отказали все ростовщики. Почти все.

Слава богу, у меня есть личные накопления, - утус Амнос печально усмехнулся. – Точнее, были. Пришлось заложить семейные драгоценности жены и провернуть пару сделок за спиной отца. Вы знаете, сколько долгов накопил мой братец?

Туран пожал плечами.

– Вместе с процентами, больше десяти тысяч! И это только те, что я выкупил. Сколько выкупил отец вообще никто не знает. Ласс вообще не думал, когда подписывал обязательства. Двадцать, тридцать, сорок процентов. С ума сойти! – разгорячился утус Амнос.

– А дальше? Что вы собирались делать с долговыми обязательствами Ласса Амноса? – Туран отложил в сторону почти исписанный карандаш и взял новый.

– Вариантов много, - ответил утус Амнос. – Сначала я собирался надавить ими на отца. Он либо выделил бы мою долю, либо выкупил бы долговые обязательства, либо Ласс сел бы в долговую тюрьму. Меня устроил бы любой вариант. Я вполне мог начать собственное дело, либо заполучить этот магазин, либо открыть свой собственный кожгалантереи. Но… Мои планы спутала смерть отца.

– Которая развязала вам руки, - подсказал Туран.

– Да развязала! – с вызовом согласился утус Амнос. – Когда вскроют завещание, я тут же подам на братика в суд и потребую вернуть всю сумму с процентами до последнего совирта. Приставы тут же наложат арест на его долю имущества и передадут мне. Таким образом я целиком и полностью завладею делом отца. Не нужно будет делиться. Недвижимость, договора, связи ценнее денег во сто крат. Этот болван всё равно всё спустит. Но я отца не убивал! – настойчиво заявил утус Амнос.

В эмоциональном фоне Никара Амноса проступила железная уверенность в собственной невиновности. Туран улыбнулся, далеко пойдёт.

– Хорошо. Зачем вы скупили долговые обязательства Ласса Амноса я понял, - Туран поставил в блокноте последнюю точку. – Но… Тогда ваш брат окажется на улице в прямом смысле этого слова. А вместе с ним и ваша мачеха Юрла Амнос. Неужели вам не жалко хотя бы её?

– Нисколечко, - совершенно искренне ответил утус Амнос. – Она никогда не любила меня, да и отца тоже, а мою супругу ненавидит.

– За что? – не удержался Туран.

Утус Амнос усмехнулся, но ответил:

– Мой брак с Таоной, урождённой Чалман, из купеческого сословия, в своё время устроил отец, подыскал мне очень выгодную партию. Но наш брак, на зависть Юрлы, очень удачен. С Таоной я живу в мире и согласии. А главное, она появилась в нашем доме с весьма солидным приданным. Именно на эти деньги мы открыли «Модные платья и шляпы». Сама Юрла появилась в нашем доме в простеньком кисейном платье и с ниткой фальшивого жемчуга на шее.

Два десятка лет прошло, а она всё вздыхает и вздыхает о потерянном обществе. Выйдя замуж за мужика, она перестала быть дворянкой. Знаете как противно слушать её фантазии на тему нереального будущего? «Ах! Какой бы я была светской львицей. Ах! Ах!» - голосом Юрлы Амнос произнёс Никар Амнос.

– Ну… а зачем же ваш отец женился на ней? – удивился Туран.

– На голубую кровь позарился. Бесприданница, нищая, как церковная крыса. Зато дворянка в двадцать четвёртом колене, - с усмешкой пояснил утус Амнос. – Если разобраться, кто мой отец? Мужик безродный. В детстве с голой заднице гусей пас. Из-под коров навоз выгребал. Он же читать по бухгалтерским книгам научился. Для него заполучить в свою постель чистокровную дворянку, что для вас жениться на дочери императора. Единственное, что мой братец унаследовал от этой дуры, так это дворянскую спесь. И с какой стати, спрашивается, я должен жалеть их обоих?

Туран повертел в пальцах карандаш. Действительно – ни с какой. Противно даже. Чем богаче люди, тем меньше они ценят родственные связи. Наоборот: для обеспеченного человека бедные родственники обуза, которая толпится в приёмной, попрекает кровным родством и слёзно просит помочь деньгами или тёплым местом. И не удивительно: как гласит народная мудрость, чем богаче человек, тем больше у него родственников.

Туран тяжело вздохнул и уронил карандаш на блокнот. Чего уж греха таить – по точно таким же причинам никак не хочется возвращаться в родную деревню, даже показываться там. Только за воротами Раконского университета дошёл истинный смысл старой поговорки: каждый второй выпускник университета – добровольный сирота.