Чтение онлайн

Терцио собрался, он весь был настроен на восприятие новой истины, которая не спешила раскрываться перед ним. Ватек был большим мастером в области мистификаций. Это доставляло ему особое удовольствие. Картина мечущегося между разнообразных огней Терцио заставляла каинита внутренне заходиться в приливах смеха.

Наконец Шерхан дошел до ключевого события в старой истории.

— По идее Патриархов, по-своему трактующих переломный момент в жизни Каина, он был изначально настроен на питие людской крови. Он пришел в деревню именно за ней. Он чувствовал, что есть сила, препятствующая ему в осуществлении задуманного, но вместе с тем реальной угрозы для своих планов и себя лично он не обнаружил. Повинуясь смутному инстинкту, он стал проситься на ночлег. На третий раз ему повезло и дверь открыли. После чего вампир совершил свою кровавую трапезу.

— Верно, так записано в наших канонах. Также там говорится о Девяти Лордах, рожденных женщинами сапиенсов от Каина, которые положили начало остальным Семьям.

— Да, но со временем носителей чистой крови Каина практически не осталось. Их подвела буйная и агрессивная наследственность. Их кланы были малочисленны в силу того, что большинство их жертв просто съедались, а единицы, получившие перерождение, не могли стать хорошей базой для роста популяции. Очень скоро Девять Лордов были уничтожены. Но их семя уже было посажено. В каком-то смысле мы все так или иначе их дети, потомки Каина.

— В каком-то смысле?

— Лорды были сыновьями, прижитыми Каином от женщины-вампира. От обращенной им женщины. Многие ли из нас могут похвастаться такими родителями?

— Что ты имеешь в виду?

— Патриархи навязывают нам вариант канона, который подвергся массированной редакции. Почти полностью. Канон фальсифицирован.

— Но канон, как ты его называешь, просто свод негласных максим, устно оформленная воля самих Патриархов.

— Верно, но так было не всегда. Текущие правила появились только после войны с людьми. Той единственной полномасштабной схватки между нами и сапиенсами.

Александра вышла из душной кабины ховермобиля и, присев на скошенном ребре пилона, вытащила из нагрудного кармана стальную табакерку, в которой помещалось несколько унций наркотического порошка. Приняв весьма объемную дозу, девушка заглянула обратно в кабину, где на тесном месте рядом с водителем рылся в своем скарбе Хант. По всем внешним признакам он был весьма взволнован. Редкие седые волосы были сильно всклокочены, отдельные пряди упрямо топорщились в разные стороны. В глазах горел странный огонек, руки явственно дрожали.

Хант суетился, никак не мог найти удобного положения в тесной кабине. Но неизменно его взгляд был прикован к Компасу.

— Замечательно, замечательно.

Александра хмыкнула что-то себе под нос и вновь высунулась наружу. Она закурила, распустила волосы.

Солнце клонилось к закату. Девушка посмотрела на горизонт, где словно из ниоткуда вырисовывались силуэты спутников Марса, отражающих далекий свет, исходивший от звезды. Но ворчание, доносившееся из кабины ховера, заставило ее отвлечься от созерцания природных явлений. Александра спрыгнула с вездехода и медленно побрела в сторону от машины, в сторону от вечно всем недовольного Ханта.

Но найти искомое уединение ей было не дано. Хант догнал ее, тронул за плечо, остановил и заставил выслушать себя. Чего девушке хотелось меньше всего. А вот что ей было действительно нужно, так это свежая человеческая кровь. Горячая, сладкая, живительная. Но там, где она была вынуждена находиться, не было ничего подобного. Только силикат и ветер.

— Мы почти нашли его.

— Стокера?

— Да, дочь Ватека, да и еще раз да. Значит, этот чертов Компас работает.

— Забавно. Так ты направился на поиски с прибором, чья работоспособность, оказывается, находится под большим вопросом.

— Дочь Ватека, ты должна научиться быть более терпимой к древности. Этому прибору столько же лет, сколько всем нам в совокупности. Он был сделан существами куда более высокого порядка для более важных целей. Мы всего лишь бездеятельные свидетели мастерства прошлых лет.

— Во-первых, перестань называть меня «дочь Ватека»! А во-вторых, конкретные данные твой Компас выдает?

— Нет, но посмотри, капля практически приблизилась ко дну. Стокер где-то поблизости. И скоро наши пути пересекутся.

Александра пристально посмотрела на Ханта. Внезапная догадка обожгла ее мозг. Отчего-то внутри стало как-то холодно и неуютно, смутные волны непонятных чувств заструились по телу. Она сделала несколько шагов в сторону, села на песок, поджав под себя ноги, и случайно расстегнула клапан кобуры, укрепленной на правом бедре.

— Хант, ты можешь ответить на один простой вопрос?

— Конечно, всю свою жизнь я занимался именно этим. Отвечал на вопросы.

— Тогда это не заставит тебя тратить слишком много сил. Зачем мы здесь?

— Это твой вопрос?

— Именно.

— Мы ищем Стокера.

Александра была очень эмоциональным человеком. Обычно разумная подоплека тех или иных шагов и поступков придумывалась ее post factum. Но в данном случае она проявила исключительную выдержку. Имей Хант возможность увидеть ее мысли, он бы изрядно удивился.

— Я могу ошибиться в ряде деталей, но ты сказал отцу, что Стокер обладает знанием о местоположении Патриархов. Для того чтобы достичь той же цели, мы в первую очередь должны найти самого Стокера. Верно?

— Да. Что именно тебя смущает?

— Сущий пустяк. Ты также утверждал, что в своих поисках Стокер руководствуется указаниями такого же трейсера, какой есть и у тебя. Так зачем мы ищем Стокера, вместо того чтобы искать непосредственно Патриархов? А?

Александра ожидала любой развязки. Независимо от того, были ли ее подозрения обоснованы или нет, любая предсказуемая реакция Ханта была ей известна. Но каинит удивил девушку. Он глубоко вздохнул, поставил на песок Компас, до этого так нежно сжимаемый в руках, и раздавил его ударом ноги.

— Развеян очередной миф, — сказал он не без горечи в голосе, — любой каинит связан с Патриархами узами такой силы, что не нужны никакие побочные приспособления, чтобы разлученные судьбой дети и родители могли вступать в связь друг с другом. Ты абсолютно права, Александра, но вряд ли ты понимаешь, что истинные наши цели не входят ни в какое сравнение с честолюбивыми попытками воевать за власть.

— Оставлю твое последние заявление без внимания. По крайне мере до тех пор, пока ты толком не объяснишь, что мы здесь делаем.