Чтение онлайн

Девушка рывком вскочила на ноги и направила на Ханта ствол своего оружия. Тот лишь ухмыльнулся.

— Импульсивность тебе к лицу, Александра. Правда, это абсолютно бесполезно… я имею в виду твое оружие.

За считанные мгновения Хант превращается в облако тумана. Александра пытается стрелять, но реактивные пули зря прошивают навылет горячий воздух пустыни. Девушка отбрасывает бесполезное оружие и сама пытается трансмутировать, чтобы принять иное, более подходящее обличье. Но тут к атаке приступает Хант.

Из того облака, в которое превратилась его плоть, бьет мощный поток концентрированной энергии. Его острие впивается в грудь Александры и отбрасывает девушку на землю. Когда ее спина касается поверхности, поднимая вокруг облако силикатного крошева, Хант подлетает и, зависнув над ее головой, выпускает из себя еще несколько субстанциональных отростков, оплетающих шею Александры.

— Охлади свой пыл, дочь Ватека, и выслушай меня.

— Этот Стокер, почему он так важен для нас? Я долгое время искал этому должное объяснение. Почему мой выбор в свое время пал именно на него? Почему, несмотря на всеобщее неодобрение, я и Яз приняли решение об инициации Брема? Как мы могли не заметить, что происходит с ним, какие мысли терзают его душу… Столько вопросов.

Первое время он весьма сильно тяготился стезей вампира. Он не мог пить кровь людей не в силу болезненной патологии, а по убеждению. Но однажды что-то сломалось в нем, и ярость, которую он выплеснул на сапиенсов, не имела примера. По крайней мере в прошлом «Ахерона». Мы не ошиблись только в одном — древнее знание действительно открылось Стокеру. Но он не пожелал делиться полученными сведениями. Ровно как и не пожелал дать новую жизнь забытым тайнам.

— Скажи в принципе, как он стал каинитом?

— Мы многие века собирали наследие нашего рода. Книги, фолианты, инкунабулы. Мы берегли их от людей, поскольку написанное кровью на дубленой коже девственниц вряд ли вдохновило бы их на нечто иное, нежели на желание к уничтожению подобной литературы. Мы же, лишенные способности прочесть и, соответственно, понять знания предков, не только стали хранителями этого бесценного материала. Мы знали, что если удастся найти удачное сочетание инициирующих кровей, то перерожденный каинит станет носителем способности расшифровать все то, что написано в этих книгах.

Эмпатическая охота, которую я вел, затянулась настолько, что была практически потеряна всякая надежда на успех. Мы инициировали несколько сотен новых адептов, но ничего, кроме рождения очередных вампиров, не достигли. Мы аккуратно и четко записывали и анализировали все события, происходящие с нами. Мы учились предугадывать, как изменится тренд нашего развития, по какой из возможных дорог мы двинемся в будущее. Вслед за Патриархами мы отправились на Марс, обосновались здесь, перевезли в наш новый дом все наше наследие, накопленное за века кропотливой и неблагодарной работы.

И вдруг я нахожу его. Молодого человека, ищущего нечто свое собственное в оккультных знаниях и мистификациях. Упорно изучающего вопросы с изнанки привычного ему мира. И в его глазах я читаю то, что уже не надеялся найти. Я принимаю решение допустить его до инициации.

— Перерождение?

— Мы называем этот процесс иначе. Я уже говорил тебе об этом. Мы не кусаем своих адептов, а просто переливаем им кровь, смешанную с некими препаратами, которые заставляют сердце пациента вырабатывать его уникальный ихор. Таким образом люди становятся каинитами клана «Ахерон».

— Я помню. Продолжай.

— Мне тяжело вспоминать это. Ведь все происшедшее так или иначе случилось по моей вине. Я привел Стокера в клан, я настоял на его инициации. Я патронировал его развитие и допустил ряд оплошностей.

— Какова была цель всех этих манипуляций?

— Создать существо с функциями уникальной дешифровальной машины. Свойства его мозга должны были превзойти все вычислительные ресурсы, которые так или иначе были вовлечены в процесс изучения письменного наследия каинитов. В частности, Канона Каина.

— Канона? Впервые слышу это название.

— Об этой книге не знает практически никто. Несколько избранных да, пожалуй, сами Патриархи. Ведь они так старались если не уничтожить Канон, то хотя бы как следует спрятать его.

— Почему ты рассказываешь об этом именно сейчас. Здесь и мне, а не моему отцу?

— Его будет тяготить любое лишнее знание. Энергия Ватека питается тем, что он не имеет никакой лишней информации о природе существ, против которых восстал. Даже небольшая капля, гомеопатическая доза информации, может разрушить его уверенность в правильности выбранного пути. Делать это нельзя ни в коем случае. Ватек должен завершить начатое. А вот те, кто будет рядом с ним и к чьим словам он будет прислушиваться, они-то должны будут ненавязчиво подталкивать его, корректировать. Иначе же ошибки будут неминуемо совершаться и это разрушит все.

— Ватек не будет слушать никого. Я в этом уверена.

— Что ж, Александра, время покажет.

Есть кое-что в этой истории, что я хотел бы оставить при себе. Никто не должен знать, что истинно формирует то связующее звено, которое держит меня и Стокера в единой цепи событий.

И есть главный вопрос: почему из всего клана выжили только я и он? Что содержит его голова и чего не могу увидеть я. Я боюсь, дочь Ватека, что дело не только и не столько в Патриархах. Но тебе не нужно знать этого. Тебе также может навредить любая лишняя информация.

— Он уже близко. Я чувствую его присутствие без помощи подручных средств. И есть что-то, сильно изменившееся в нем.

Александра вновь сидит за пультом управления ховером. А Хант ходит кругами, описывая неравномерные сегменты эллипса вокруг транспорта.

— Ты останешься внутри. Я создам Стену Преломления, чтобы сделать тебя невидимой. В нужный момент ты поможешь мне пленить Стокера.

— Он по-прежнему так важен?

— Да. Я предвижу, что его поиск увенчался успехом. Но как он достиг этого? Как?

— Компас?

— Дело не только в этом. Конечно, прибор мог привести его к Приюту здесь, на Марсе. Но у нас был аналогичный компас. Если Стокер шел, ориентируясь на каплю собственного ихора, а я, в свою очередь, цеплялся за то, что его сердце частично вырабатывает и фрагменты моей крови, то рано или поздно мы пришли бы в одно и то же место. Но этого не произошло.

— Значит, врет твой прибор?

— Девочка, инструменты правампиров не могут врать.

— Пусть будет так. Продолжай.