Чтение онлайн

— Ох, страшно-то как! — воскликнула Ртуть, прижимаясь к Шуту. — Теперь я всю ночь глаз не сомкну.

— Они орудуют дальше, — успокоил ее Шэрон, — за Голубым Долом. У орбов с валгавцами что-то вроде договоренности о ненападении.

— А где ваш крыс? — поинтересовалась Ртуть, оглядываясь. — Разве его не надо покормить?

— Наш крыс — парень самостоятельный. Захочет поесть, сам придет, — несколько рассеянно отозвался Линнок.

— И все же мы ему отложим его часть, — отозвался Шэрон и поднялся со своего места.

Огонь тихо потрескивал. Ужик довольно урчал. Он уминал уже третью миску. Остальные артисты тоже отдали должное кулинарному мастерству кроссца. Каждый взял себе по второй порции. Путники довольно щурились, глядя на игривые язычки догорающего костра. Сейчас ни жуткие монстры, ни местные разбойники не внушали никакого опасения. Впереди ждал благостный сон на сытый желудок. Утомленная длительным переходом труппа не стала долго засиживаться у костра. Как только котелок был выскоблен до блеска, все побрели устраиваться спать.

Ланетта все никак не могла уснуть. Вот уже Папаша Мот захрапел, отгороженный от девичьей половины ширмой. К нему почти сразу присоединился Ужик, расположившийся, как всегда, под повозкой. Ртуть лежала тихо, повернувшись к Ланетте спиной. Слишком тихо для спящей. И эта спина излучала глубочайшее неудовольствие. Впрочем, неприязнь была взаимной. Весь этот вечер Ртуть своими разговорами и ужимками действовала Ланетте на нервы. Но возможно, циркачка здесь вовсе и не причем… Девушка вздохнула и повернулась на другой бок, чтобы было удобней. Не получилось. Сон упорно не желал приходить.

Вскоре, негромко напевая себе что-то под нос, вернулся Шут с купания. Недолго повозившись, он затих на куче сухого валежника.

Потом захрипела дверь хижины, и из нее вышли Коросс и Шэрон. Ланетта насторожилась, пытаясь расслышать, о чем они разговаривали.

— Будь осторожен, дружище, — негромко инструктировал Коросс. — Портал выведет тебя в Кросские Катакомбы, а ты знаешь, насколько это опасно. Чтобы их пройти, тебе придется…

И они скрылись в лесной темноте.

«Как долго длится ночь», — тоскливо подумала Ланетте и зябко поежилась. Становилось все холоднее. Потом заворочалась Ртуть, поднялась и выскользнула из фургона.

— Ли-инь, мне холодно. Ну, Линь, же…, - раздался шепот.

«Вот предприимчивая девица», — удивилась Ланетта. Она укуталась с головой и снова постаралась уснуть. У нее почти получилось…

— А-аа! Горю! Мамочки мои, я горю!

— Дьявольское отродье! Я тебе руки повыдергиваю!

Женский крик и мужская ругань заставили Ланетту подскочить на месте. Судя по глухому удару в днище повозки, Ужик тоже проснулся. При этом крайне неудачно.

— О-уу! — взвыл он.

— Где мой нож? О, Сила, куда я задевал нож? — это уже Папаша Мот присоединился к общему гвалту, шумно роясь в тюках.

Когда все повыскакивали наружу, увидели взлохмаченную и полуодетую парочку. Ртуть прыгала по одеялу, усыпанному тлеющими дырами, как ночное небо звездами. Смердящий запах паленой шерсти бил в нос и заставлял слезиться глаза. Шут, отчаянно ругаясь, наконец, распутал шнурки связанных между собой ботинок. Но сунул ногу в один и заорал еще сильнее. Где-то в лесу взвыл волк, и ему встревожено вторил птичий гомон. Линнок вытряхнул из ботинка тускло-оранжевый уголек.

— А ну выходи, дрянь! — он с криком бросился в темноту, отшвырнув испорченную обувь.

— Не там ищет. Она рядом стоит, — зло бросила Ртуть и зашипела гадюкой, обернувшись к Ланетте. — Значит вот ты как? Сначала платье мое спрятала, теперь раскаленные угли подбрасываешь. А я ведь к тебе сначала по-человечески…

— Да не я это, — ошарашено заметила Ланетта. — Зачем мне это?

— А затем, — повысила голос Ртуть, но Папаша Мот пресек зарождающуюся свару.

— А ну живо в фургон. Обе! Иначе возьму вожжи и по обеим задницам так пройдусь — неделю сидеть не сможете…

Скоро на поляне снова воцарился покой. Артисты посапывали или похрапывали: каждый в силу своих способностей. Линь, успевший вернуться из леса, тоже. Небо уже начало светлеть. И звезды гаснуть. Где-то раздалась одинокая птичья трель и оборвалась, словно испугавшись. Доски становились все жестче, впиваясь в тело, а одеяло тяжелей и колючей.

Не выдержав этих мучений, девушка выпрыгнула во влажность зарождающегося утра.

— Линь, — осторожно потрясла она за плечо парня.

Всклокоченная голова высунулась из-под одеяла и возмутилась:

— Слушайте, дайте, наконец, поспать!

— Да я, собственно, место свое предложить хотела, — смутилась она. — А то здесь сыро.

— А-аа, — облегченно вздохнув, он полез в повозку. Но потом в его сонной голове что-то щелкнуло. Линнок обернулся:

— А ты?

— Пройдусь. Все равно больше не усну.

Подол юбки сразу намок от обильной росы, покрывшей траву на поляне. Костер безнадежно потух, а дров не осталось. Ланетта побрела в сторону высящихся сосен.

Мох мягко пружинил под ногами. Между величественными деревьями все чаще стали попадаться серые камни: большие и маленькие. Сначала она не хотела далеко уходить, помня страшные рассказы о монстрах и разбойниках. Но чем дальше, тем спокойнее билось сердце. Она чувствовала себя путником, который после долгих странствий вернулся домой. Облюбовав плоский валун, девушка забралась на него с ногами. Обняв коленки, она с удовольствием погрузилась в жизнь пробуждающегося леса. Воздух пленял своей сладостной свежестью. Лес ласково шумел, а сквозь прорехи деревьев виднелись скалы. Птичья перекличка звучала все смелее. Бор наполнялся шорохами, пощелкиванием, потрескиванием. И чувство странного узнавания овладевало ею все сильнее. Захотелось поделиться с этим чудесным миром сокровенным, распахнуть перед ним душу, слиться с ним, став одним целым. Поддавшись порыву, она сняла с себя амулеты-блокаторы.

Рыжая белка сбежала с дерева и короткими перебежками приблизилась к девушке. Ланетта медленно поднесла пустую ладонь зверушке. Та сначала испуганно отпрыгнула назад, но потом передумала и осторожно потянулась к кончикам пальцев любопытным носиком. Над головой шумно сорвалась с ветки сойка, и белка стремглав бросилась назад к спасительному дереву. Ланетта услышала, как позади треснула ветка, и испуганно оглянулась. На нее смотрел Коросс.

Россыпь черных бриллиантиков паутинкой влажно поблескивала на его левом виске, а взгляд был напряженно-изучающим. Как никогда отчетливо девушка осознала какая пропасть разделяет их. Он был правителем. Таким же, как Торрэл и Данэл. Ничем не отличался от них. Недавнее безмятежное счастье развеялось легким облачком. Она нащупала рядом с собой амулеты. Хотела их надеть, но прохладная рука накрыла ладонь. Ланетта вздрогнула.

— Подожди, прошу, — его голос звучал мягко, обволакивающе.

А потом присел рядом:

— Что ты делаешь здесь одна? Что-то случилось?

— Просто не спиться, — отвернулась она, но голос предательски дрогнул.

— Лани, постарайся понять меня, — вздохнул он. — В последнее время мне тоже пришлось нелегко. Пока я разрывался между крысой и своим собственным телом, то был очень уязвим. Ты не представляешь, какими мучительными для меня стали последние дни. Моя ущербность все осложняла. У меня и так немало врагов. Возможно, среди них моя родная сестра… Что случилось с отцом? Чего мне ждать в Кроссе? Смогу ли я защитить тебя? Множество вопросов роилось в моей голове. И ни на один не находилось ответа. Шэрон был моим запасным вариантом, а стал последней надеждой. Перед тем как отправиться в Митриль, я втайне от всех послал своего слугу сюда со средством, которое могло бы сделать меня прежним. И он не подвел меня.