Чтение онлайн

А вместе с тем за первой мертвой кошкой на ограду вскарабкалось еще несколько тварей. Одна из женщин закричала, и двое селян бросились на помощь, отдирая от ее лица дохлую ворону. Но валгавка продолжала кричать, держась за окровавленное лицо. Моль взвизгнула, когда ее атаковало сразу несколько птиц. Девочка отчаянно замахала руками, отбиваясь от нечисти, и арбалет полетел на землю. Чьи-то руки вцепились в нее и потянули в темноту, но взлетевший по лестнице Шут, в два замаха ножа освободил Моль. Отвесив ей тяжелый подзатыльник, он перекинул ее через плечо и, слетев вниз, швырнул на землю.

— Всыпать бы тебе по первое число, — рыкнул он на девочку, и та зашипела в ответ.

Ланетта подобрала упавший арбалет и принялась сбивать ворон, не давая им приблизиться к людям. Она не пыталась их убить. Мертвым было не страшно оружие. Девушка просто пришпиливала их к изгороди, и они трепыхались, в бессильной попытке высвободиться. Вот только в этой странной радужной ночи трудно было различить мелких тварей.

— Разводите костры! — заорал Шут, сражаясь рядом с Ланеттой и Молью.

Он уже успел раздобыть где-то себе меч, и теперь тот гудел, не переставая, на излете расправляясь с теми тварями, которых пропустили две его подопечные. Но даже разрубленные, они не прекращали своих попыток дотянуться до живой плоти. У Ланетты скоро закончились стрелы, и она вновь ухватилась за кол, чтобы отбиваться от мертвецов. Моль ловко орудовала кинжалом, вертясь юлой. Пожалуй, из них троих она была самым результативным бойцом. После каждого ее удара, нечисть осыпалась прахом, а ее клинок все сильнее разгорался синим пламенем. Голос Данэла слышался где-то невдалеке. Он громко раздавал приказы, разбивая валгавцев на группы и распределяя их по участкам.

Рядом с Ланеттой охнул какой-то парнишка и нагнулся, пытаясь отодрать что-то от своей ноги. Ему на спину сразу бросилось несколько тварей, устремляясь к шее. Мальчишка, нелепо взмахнув руками, упал и больше не двигался.

— Какая гадость! Дохлые крысы! — взвизгнула Моль, и шарахнулась от шевелящейся массы подальше. — Ненавижу крыс!

Крыс, кошек и ворон становилось все больше. Они с остервенением атаковали людей, пытающихся удержать забор. То один, то другой селянин или селянка падали, заживо раздираемые на мелкие куски злобными мертвыми тварями. Один из столбов вдруг резко дернулся и вылетел из земли. Сразу двое мертвецов устремились в проем и застряли, злобно клацая друг на друга зубами. У ворот раздался дружный крик отчаяния. Они не выдержали и рухнули, погребая под собой нескольких валгавцев.

— Отступаем к домам! — снова закричал Данэл.

Его меч работал непрерывно, кроша наступающих мертвяков в крошку. Но даже без руг, ног и голов, они пытались двигаться, внушая ужас. Шут отшвырнул в сторону нечисть, схватившую какую-то визжащую женщину за юбку.

— Данэл прав. Надо отходить, — сказал он Ланетте.

Девушка не ответила, с криком вонзая кол в идущего на нее мертвеца. В жизни он был великаном и, судя по тому, насколько хорошо сохранился, умер не так давно. Кол прочно увяз в его груди, но движения это не замедлило. Гигант клацнул зубами, вытягивая вперед руки. Шут бросился на подмогу, но сразу два мертвеца преградили ему путь, отрезая от подруги. Смутное воспоминание пронеслось в голове Ланетты. Она уже видела эту нечисть. Сражалась с ними в какой-то другой жизни. И она знала: эти твари очень не любят огонь. Девушка бросилась к костру, выхватила пылающую головню и наотмашь ударила по нежити. Та вспыхнула зеленоватым пламенем и осыпалась пеплом.

— Линь! — обернулась она к Шуту, но он уже заметил и оценил.

— А! Огонь не любим! — радостно заорал он.

С мечем в одной руке и горящей головней в другой, он бросился на мертвецов. За ним устремилась Ланетта, Моль и несколько валгавцев. Вскоре за их спиной загудело пламя. Селяне бросали в костер все, что подвернется под руку. Весть быстро распространилась среди валгавцев, и вскоре селение осветилось огненным заревом. Ночь превратилась в настоящий ад.

Мертвецы вспыхивали и осыпались, но продолжали лесть со всех сторон. Сверху на людей пикировали птицы, с забора прыгали кошки, дохлые псы норовили хватануть за ноги, а мертвые люди все лезли и лезли из проемов и сорванных ворот нескончаемым потоком. На некоторых еще висела клочьями одежда вперемешку с плотью, другие белели отполированной временем костью. Несколько десятков поколений валгавцев, похороненных на местном кладбище шли к своим родичам, чтобы забрать их с собой. Но хуже всего были крысы. Сбиваясь в стаи, они серой лавиной устремлялись в выбранном ими направлении. Взбираясь друг за другом по облюбованным ими жертвам, крысы на ходу отрывали куски плоти и устремлялись дальше, нападая на все живое, встающее у них на пути.

У Ланетты давно уже руки пузырились от ожогов. Может она кричала. Может, нет. Рядом разевала в крике рот Моль, размахивая полыхающим синим пламенем клинком. Шут потерял где-то меч и теперь орудовал пылающими кольями, нарезая ими огненные восьмерки. Вокруг них сгрудились валгавцы. Кто-то сражался, кто-то подбрасывал во все усиливающийся костер дрова. От жара крыша ближайшего амбара уже дымились, и сквозь щели досок пробивались зловещие отблески разгорающегося пожара. Хлопок, и пламя вырвалось наружу, жадно пожирая строение и освещая поле боя зловещим светом. Где-то в горах тоже полыхнула огненная зарница, растекаясь по небосводу огненными кучевыми облаками. Похоже, бой шел не только в Серебряном Доле.

К счастью для людей, по мере того, как небо становилось все светлее, нежить теряла свой задор. Первыми куда-то исчезли кошки и воронье. Затем значительно уменьшилось количество крыс. Мертвецы в человеческом обличии тоже потеряли прыть. Они продолжали идти на людей, клацая зубами, но их движения стали рваными, неуверенными. Иногда, то один, то другой застывали на месте, словно пытаясь вспомнить, что они здесь делают, а потом вновь продолжали свое движение. Люди тоже устали. Они отбивались из последних сил и равнодушно провожали взглядами тех несчастных, кого тварям удавалось выдернуть из круга обороны. Наоборот, даже радовались небольшой передышке, когда упыри с утробным рыком разрывали несчастную жертву, временно оставляя в покое других людей.

Все закончилось, когда первые лучи солнца брызнули в долину. Под их воздействием большинство мертвецов вспыхнуло, опадая зеленоватым пеплом. Но некоторые из мелких тварей успели прошмыгнуть в спасительную тень домов и сараев.

Ланетта, побросав головни, повалилась прямо на покрытую пеплом землю. Рядом с ней рухнула Моль. Шут устало провел рукой по лбу, оставляя на нем жирную полосу копоти:

— Никто Данэла не видел?

Ланетта равнодушно пожала плечами, а Моль философски буркнула:

— Если не умер, значит жив.

— Он звал селян баррикадироваться в домах, — вспомнила Ланетта.

— Фи! — сморщилась девочка. — Я теперь в эти дома под страхом смерти не зайду!

— Это еще почему? — устало поинтересовалась Ланетта.

— А ты видела, куда крысы побежали? Ненавижу крыс. А уж дохлых…

— А вот Лани крыс любит, — пошутил Шут, за что сразу же получил от девушки болезненный тычок в бок.

— Надо бы дома тушить, — тоскливо заметил кто-то из валгавцев, устало опустившись на землю рядом. — Сгорит ведь все добро. Как жить будем?

Все вяло покивали, соглашаясь, но шевелиться ни у кого не было ни сил, ни желания.

— Так, — Шут, с явным трудом заставил себя подняться и обвел властным взглядом народ. — Те, кто не ранен, идет в село. Вытаскиваете из домов все самое необходимое и выносите на ровное место за околицу. Моль права, после того, как нечисть попряталась в жилищах, они стали небезопасны. Поэтому в подвалы не лазить, в дома входить по трое с зажженными факелами — один собирает вещи, другие его охраняют. Остальные — ждут на улице, вещи принимают и уносят. Понятно?