Чтение онлайн

— Сядьте на стул, заключенный.

Он повиновался. Близнецы сняли с капитана наручники и кожаными ремнями туго привязали его к стулу. Свободной оставалась только голова, и он начал осматриваться, пытаясь понять, где находится.

— Смотрите вперед, заключенный.

— Но… — начал было Королев.

Он не успел закончить, потому что один из близнецов ударил его в левое ухо. Это напоминало выстрел в голову, и Королев на несколько минут отключился. Постепенно к нему вернулось сознание, и он попытался сосредоточить взгляд на каком-нибудь предмете. На мгновение капитану показалось, что он оглох, но потом он услышал слова лысого охранника:

— Наденьте заключенному на голову мешок. Ждите здесь, пока не придет майор.

На голову Королеву надели мешок, от которого воняло блевотиной и еще чем-то. Он не сразу догадался, чем именно, но наконец понял, что это был за запах. Запах разлагающейся плоти. На мгновение память перенесла его в окопы на территории Украины, где он лежал среди разорванных, гниющих трупов.

Королев крепко ухватился руками за спинку стула и старался дышать ртом, потом начал считать, чтобы отвлечься. Сначала, кроме собственного дыхания, он ничего не слышал. Ему хотелось закричать и сбросить мешок, но он знал, что за это его изобьют, и постарался сосредоточиться на счете. Семьдесят пять, семьдесят шесть… Он досчитал до ста шестидесяти двух, когда дверь снова открылась.

— Можете идти. Вас предупредили, что об этом заключенном никому ни слова? Ни при каких обстоятельствах. С другими охранниками тоже не обсуждать. Подтвердите, что вы поняли приказ и готовы выполнить свой долг перед государством.

— Так точно, товарищ, — ответили охранники.

— Он хорошо привязан?

— Да.

— Тогда все. И опечатайте этот коридор до дальнейших указаний.

Один из охранников осторожно закрыл дверь. Королев услышал сначала щелчок замка, потом шум удаляющихся шагов и еще один щелчок, приглушенный, уже где-то далеко, на другой двери. В комнате воцарилась полнейшая тишина, которую нарушал лишь звук перелистываемых страниц.

— Вы знаете, почему находитесь здесь, заключенный?

Человек говорил спокойно, сделав акцент на слове «заключенный».

— Я не совершил никакого преступления.

— Все совершают преступления, заключенный. — Голос звучал устало и невыразительно. — Надо лишь выявить, какое именно. Вы хотите, чтобы я снял мешок у вас с головы?

— Да, конечно.

— Тогда расскажите, почему вы лежали без сознания на полу квартиры особы, которая является ярой приверженкой православного культа.

Королев снова услышал шелест страниц.

— Я проводил расследование, связанное с уголовным делом, в ходе которого на меня напали.

— Какое это уголовное дело?

— Серия убийств. Одной из жертв оказалась гражданка Кузнецова, также известная под именем Мэри Смитсон. Американская монахиня. Я работал под началом полковника НКВД Грегорина.

Королев услышал, как человек встал и подошел к нему. Он уже мысленно приготовился к оглушительному удару, но вместо этого почувствовал, как чужая рука стаскивает с его головы мешок. Яркий свет допросной захлестнул его, и Королев зажмурился.

— Сидеть в этом мешке не слишком приятно, — безразличным тоном сказал человек у него за спиной. Капитан даже не попытался обернуться. — Но он часто дает б'oльший эффект, чем другие традиционные методы допроса. Вы ведь знаете, каково это — быть следователем. Допросы страшно выматывают. Иногда после них чувствушь себя не менее разбитым, чем заключенный. А мешок хорошо делает свое дело. — Человек говорил как будто сам с собой. — Я не выбиваю признания из заключенных. Я считаю это непродуктивным способом получения информации. — Он похлопал Королева по плечу, и тот так и не понял, с сочувствием или с одобрением. — Итак, кто на вас напал?

Голос прозвучал уже слева от Королева. Было трудно говорить, не видя собеседника. Он наверняка делает это специально.

— Я не видел. Он ударил меня сзади. Почему меня здесь держат, товарищ? Я не сделал ничего плохого.

Человек ничего не ответил, подошел к столу и развернулся к Королеву лицом. Тот замер от неожиданности — он узнал его. Это был госслужащий, который сидел впереди него с мальчиком на футбольном матче. Сейчас в его почти бесцветных голубых глазах читалась усталость, а цвет лица был еще серее, чем тогда, на стадионе, но это был точно он. Только теперь на нем была форма майора НКВД. Он улыбнулся, когда понял, что Королев узнал его. Хотя улыбкой это было трудно назвать — просто легкое, еле уловимое движение губ.

— Да, странное совпадение, — сказал майор. — Я тоже удивился, когда увидел вас тогда на игре.

— Вы уже знали, кто я?

Майор задумался над вопросом и покачал головой, показывая, что обсуждать это не собирается.

— Перейдем к делу. Заключенный, мы находимся здесь, чтобы определить степень вашего участия в заговоре, касающемся кражи государственной собственности. Первостепенная задача на данном этапе расследования — найти вышеупомянутую собственность. — Он сделал паузу и добавил: — Степень вашей причастности будет определяться на более поздней стадии расследования. Но сотрудничество вам зачтется.

— Заговор? Ни в каком заговоре я не участвовал и ничего не знаю о краже, — сказал Королев, чувствуя, как внутри закипает злость.

Майор посмотрел на него и указал на папку, которая лежала на столе. На его лице читалась какая-то тоска. Он говорил так, как бухгалтер стал бы говорить о производстве обуви. Статично, спокойно, подкрепляя свои слова фактами.

— Буду говорить прямо, — сказал майор таким тихим голосом, что Королеву пришлось податься вперед, чтобы расслышать, что он говорит. — Ты можешь рассказать мне все, что знаешь, добровольно, или я сломаю тебя, как ветку. И тогда ты все равно заговоришь. А потом тебя расстреляют, твою бывшую жену отправят на зону, а твой сын будет клянчить милостыню в трамваях. Твои друзья тоже будут страдать. — Он заглянул в папку. — Попов, Семенов, Честнова, Ясимов, Бабель, Кольцова…

Он со скучающим видом перечислял друзей, родственников, знакомых Королева. Его голос становился все тише и тише. Вдруг он хлопнул папкой по столу, и этот неожиданный звук оглушил капитана, как удар охранника в ухо.

— Мне продолжать? — В глазах майора блеснул злой огонь, и он снова перешел на шепот. — В этой папке пятьдесят фамилий. Ты же знаешь, как это бывает. Их арестуют, бросят в тюрьму, а потом возьмутся за их друзей и родственников, а после — за друзей друзей и так далее, по цепочке. Все они будут страдать. Волна арестов прокатится по Москве. Пострадают сотни людей. И все из-за того, что ты отказываешься помогать нам. Как ты думаешь, если бы они были сейчас здесь, что бы они посоветовали тебе? Держать язык за зубами? Бросить вызов государству? Гордо водрузить знамя собственной никчемной чести на своем индивидуалистском замке из песка? Будьте благоразумны, заключенный, — сказал майор, снова переходя с Королевым на «вы». — Я бы сказал, будьте милосердны. Их жизни сейчас полностью в ваших руках.

Майор покачал головой, и при свете лампочки Королеву показалось, что глаза его заблестели от подступивших слез. Майор полез в карман и достал пачку папирос. «Герцеговина Флор». Такую же нашли в снегу возле стадиона, где оставили труп Тесака. Майор закурил, подошел к Королеву и сунул папиросу ему в рот. Тот затянулся. Майор достал еще одну и тоже закурил. Королев кивнул в сторону пустого стола, за которым должна была сидеть стенографистка, и, не выпуская папиросу, спросил:

— А где стенографистка? Это ведь не официальный допрос?