Чтение онлайн

Гребешок перестал раздергивать пряди. Палец Флоры коснулся щеки, залитой солеными слезами.

– Больно? Ничего не поделаешь, голова ведь пробита. Я могла бы обрезать это богатство...

– Не смей!

– Ладно, ладно... как бы мне голову не сняли!

Время опять моргнуло.

В комнате звучал тихий голос Флоры. Она с кем-то шепталась. Открыв глаза, Аш увидела перед собой другую монахиню, в таком же белом апостольнике и зеленоватой рясе. Встретив взгляд больной, молодая женщина протянула ей воду в деревянной чаше.

– Я тебя помню, - нахмурилась Аш.
– Без волос трудно узнать, но я тебя помню. Ведь мы встречались?

У окна хихикнула Флора. Маленькая монахиня напомнила:

– Шмидт. Маргарет Шмидт.

Аш покраснела до ушей и слабо, недоверчиво спросила:

– Ты - монахиня?

– Теперь да.

Флора мимоходом коснулась плеча девушки, приблизилась к Аш, пощупала ей лоб.

– Это Дижон, капитан. Вы в дижонском монастыре.
– И в ответ на недоуменный взгляд пояснила: - Монастырь для fille de joie, ставших fille de penitence. [Fille de joie - проститутка (франц.), fille de penitence здесь: кающиеся грешницы (франц.). Документы того времени подтверждают это обстоятельство.]

Аш взглянула на маленькую монахиню, которую в последний раз видела в базельском борделе.

– О!..

Обе женщины улыбнулись.

Аш овладела собой и заговорила:

– Если вы перемените решение до того, как произнести последний обет, Маргарет, добро пожаловать в наш отряд. Скажем, в качестве помощника лекаря.

Уголком глаза она видела лицо Флоры, на котором смешались ужас, ирония и тревога, но более всего изумление. Аш пожала плечами в ее адрес и тут же схватилась за голову, отозвавшуюся на это движение категорическим протестом.

Девица из Базеля присела в реверансе.

– Я не могу принять решения, пока не разобралась, что представляет собой жизнь монахини, сеньор... то есть, демуазель. Пока все, в общем, напоминает "дом радостей".

В дверь постучали.

– Кыш отсюда, - приказала Аш.
– С Робертом я без вас побеседую.

Она прикрыла глаза, чтобы передохнуть, пока открывалась и закрывалась дверь. Такая слабость была знакома ей и по прошлым ранениям, и Аш в общем представляла, сколько это протянется. Непозволительно долго.

Что же я такое? По словам этой Фарис, просто кучка мусора. Что-то вроде теленка-бычка, которого забивают при рождении, потому что никому он не нужен, хозяину только бы корова доилась...

Но ты слышишь Голоса.

Только и всего? Какая-то медная балда в чертовой Африке, какая-то... какая-то машина, извергающая отрывки из Вегеция, и Тацита, и каких-то еще древних вояк? Просто-напросто... библиотека? Вся тактика мира к твоим услугам?

Аш сдавленно хихикнула. Лучше уж смех, чем слезы, скопившиеся под веками.

Милый Христос, и на это я поставила свою жизнь! А сама сколько раз читала отрывки из "De Re Militant" и думала: "Да как же можно использовать эту тактику при таких обстоятельствах!" - да кого же это я слушала!

Ее подмывало задать эти вопросы вслух и услышать ответ своего Голоса. Она отогнала искушение, открыв глаза.

Перед ней стоял Роберт Ансельм.

Он был без лат, на колене заплата, поверх итальянского камзола полукафтане внакидку: все из голубого сукна, и с первого взгляда видно, что в этой одежде спали, да притом не под крышей. Пустые ножны от кинжала торчат из объемистого кожаного кошеля.

Роберт вдруг спохватился - стянул с головы бархатную шляпу, повертел ее в руках, рассеянно поглаживая значок на тулье, опустил взгляд...

– Насколько надежен лагерь?
– начала допрос Аш.
– Опиши наше положение. Кто из вассалов герцога владеет этой землей?

Роберт пожал плечами.

Аш пришлось закинуть голову, чтобы видеть его лицо, и висок отозвался острой болью. Роберт тут же присел перед ней на корточки, уперев локти в колени и не поднимая головы. Аш видна была только седоватая щетина, отросшая вокруг ушей и на затылке.

"Я могла бы сказать, что ты охреневший придурок, - думала Аш.
– Могла бы всыпать тебе. Могла бы сказать: каким местом ты думал, мудак, когда оставил отряд без командира?"

В животе у нее заурчало, аппетит возвращался. Хлеба, вина и этак с половинку оленьей туши, для разнообразия... Аш подняла руку прикрыть глаза от ставшего болезненно-ярким солнца. Жарко. Должно быть, дело к полудню.

– Ты не видел меня под Туксборо?
– спросила Аш. Ансельм поднял голову. На грязном лице горел нездоровый, слишком яркий румянец. Роберт потер себе загривок:

– Что?

– Под Туксборо, - повторила Аш.

– Нет.
– Плечи Роберта понемногу распрямлялись. Он опустил одно колено на пол, устроился поудобнее.
– Не видал. Я дрался на другой стороне. Увидел тебя, уже когда все кончилось. Ты была завернута в штандарт, и с него капало.

"Капало красным", - вспомнила Аш, как наяву почувствовав прикосновение мокрой материи, царапающее кожу золотое шитье, безмерную усталость после работы алебардой. Острый как бритва топор на шестифутовом древке. Топор, разрубающий латы и тела, как обычный топор рубит дерево.

– Тогда это сработало, - веско сказала Аш.
– Я знала, что пора сделать что-то, чтобы меня заметили. Я была, конечно, слишком молода, чтобы командовать, но если бы я ждала до шестнадцати-семнадцати лет, чтобы сделать что-нибудь удивительное - так в этом не было бы ничего удивительного. Потому-то я захватила и удержала штандарт ланкастерцев, там, на Кровавом Лугу.
– Теперь уже она опустила взгляд, чтобы не видеть отчаяния на лице Роберта.

– Я потеряла там двоих лучших друзей, - сказала Аш.
– Ричарда и Ворону. Я их знала с детства. Оба остались где-то на том косогоре. Зарыты во рву, который выкопали потом Белые Розы. А ты случайно наехал на меня. Такое наше дело. Убиваем друзей и гибнем сами. Только не говори мне, что это дьявольски глупо. Я что-то не знаю благоразумного способа умереть!

Роберт выдохнул:

– Я старею!

Аш уставилась на него, разинув рот. А он выкрикивал:

– Знаешь, как меня называют эти маленькие засранцы? "Старик"! Я вдвое старше тебя, я уже слишком стар. Вот почему так получилось!

– Да гребаный ад!
– У него тряслись руки, и она сжала их, стиснула как можно крепче его горячие, потные ладони.
– Что за чушь!

Он выдернул руки. Аш ухватилась за сиденье стула. Кружилась голова.

– Ладно, я виноват, - выкрикнул он.
– Виноват! Виноват! Извини, понимаешь?!