Чтение онлайн

В передаче сводки назывались такие имена городов, рек, селений, что страшно и трудно было поверить, куда опять ворвались фашисты.

Когда трагическая сводка окончилась, Анатолий прервал молчание:

— Так как же, товарищ майор, отправите вы нас с сержантом поближе к Большой земле? Я так понимаю по сводке, что люди там вот как нужны.

— Я, товарищ майор, лучше тут, в партизанах... — подал вдруг робкий голос Сергей.

— Ты?! — удивился Бурнин. — Чего это?

— Так точно... Я... Воевать и тут можно вдосталь... Партизанское дело честное. Товарищ майор Сутырюк ведь прибыл сюда не из плена, а с фронта...

— Ну что же, Сергей, твоя воля. Видно, мне путь продолжать одному... Оставайся, — глухо сказал Бурнин.

— Останусь. Не взыщи, товарищ майор. Робости перед врагом ты у меня не видал. Война, должно быть, еще велика. Драки хватит на всех...

— Товарищ майор, — обратился Сергей к Сутырюку,— возьмете меня в отряд?

— Отчего же не взять! Человек ты советский, пограничник, в истребительном был, — значит, умеешь в лесу воевать. Подходяще, — ответил Сутырюк.

Видя волнение Бурнина, Катя коснулась его руки и ласково сжала концы его пальцев.

«А может, и мне тут все же остаться!..» — снова жаром ударило в голову Анатолия.

— Вам, Анатолий Корнилыч, сегодня удобный случай, — обратился к нему Сутырюк, — сегодня связные идут в большой партизанский район. Через час выступают. Из того района связь с Большой землей регулярно налажена. У нас такой случай не часто...

— Всю ночь придется идти. Дорога нелегкая. Закусите в дорогу, — предложила Васенька Бурнину.

Кусок не шел в горло. За ужином Анатолий молчал, переживая двойное расставание, которое предстояло ему через час — в ноль часов ноль-ноль минут...

Катя сидела тут, возле него. По другую сторону так же близко сидел Сергей.

«Да, как же будет там, впереди? Проберемся, пробьемся, фронт перейдем, а там тоже спросят: «В плену был? Не раненый? Что же ты сдался? И как же тебя отпустили? А может, тебя фашисты послали? Помощник начальника оперотдела штаба армии! А какие ты дал показания немцам? Может, ты открыл им наши военные тайны?» Такие мысли теперь мучили Бурнина. Только сейчас, после встречи с Катей, задумался он о том, что ждет его самого с его пленной судьбой...

Сутырюка и Орлова вызвали из землянки. Васенька возле приемника, склонясь у коптилки, тщательно записывала фронтовую сводку, передаваемую для газет.

«...на Ар-ма-вир-ском на-прав-ле-нии, — звучал голос диктора. — Повторяю: на Ар-ма-вир-ском...»

— Нехорошее слово он повторяет, — сказал Бурнин. — Сергей, возьми там у старшины мой парабеллум и автомат да запасец патронов в дорогу. Уж в последний раз сделай мне одолжение.

— Есть, товарищ майор, пистолет, автомат и патронов! — Логинов готовно встал с места и вышел.

Бурнин и Катя остались вдвоем у стола. Коптилка из другого угла землянки, где находился приемник, едва освещала лицо Кати.

— Катя... простите... Екатерина Антоновна, как мне грустно без вас идти на Большую землю, — сказал Бурнин...

Она взглянула ему прямо в глаза, и в сумраке ему показалось, что в одном уголке ее губ чуть проступила усмешка.

Она снова коснулась своею рукой его пальцев.

— А вы не жалейте, Толя. Не жалейте... Много на свете судеб людских. Иные встретятся и потекут себе рядом, иные встретятся и врозь разойдутся. А может, и снова встретятся... Счастливо, Толя!..

— Счастливо, Катя. Только вот никогда не поверю, что навсегда, — сказал Бурнин. — После войны вас в любом уголочке планеты найду...

Анатолий хотел взять ее за руку, но в это время вошел Сергей:

— Вот пистолет, а вот, держи, автомат...

Бурнин поднялся с места, прилаживая оружие в путь.

— Пошли, товарищ майор, пора, — позвал кто-то из темных дверей.

Бурнин хотел подойти попрощаться с Васенькой, но услыхал голос диктора: «на Воронежском на-прав-ле-нии... повторяю: на Воронеж-ском...» Он махнул рукой и пошел к выходу. Катя и Сергей вслед за ним.

— Товарищ Володин! Вот он, майор Бурнин, — позвала Катя.

— Тут мы! — отозвался из темноты голос Сутырюка шагах в десяти от землянки, где стояла группа людей.

Бурнин, прощаясь, обнялся с Сутырюком и с комиссаром.

— Знакомьтесь, вот ваши двое товарищей будут — Володин и Коля Кулемкин, — сказал Орлов. — Ну, счастливо!

— Счастливо. После победы встретимся! — ответил Бурнин.— До свидания, Сергей.

— Товарищ майор, — взволнованно зашептал Сергей,— ведь сами вы говорите, и дальше так будет: «В плену был? Значит, ты по заданию фашистов...» Не все ли равно, товарищ майор, где фашистов бить... Одного бы я вас так не оставил, а с провожатыми...

Бурнин поймал в темноте, пожал его руку и, прощаясь, обнялся с другом. Что было ему возразить, если только что его мучили те же мысли! Сергей крепко-крепко прижал его к груди. Казалось, они услыхали через одежду биение сердец друг друга.

— Счастливо и вам, Катерина Антоновна...

— Пошли, товарищ майор, ноль часов ноль-ноль минут,— позвал Володин.

— Пошли, — отозвался Бурнин.

«Еще не поздно, пока не ушел, остаться здесь!» — вдруг снова подумал Бурнин в тот самый миг, когда ноги его уже шагнули во мрак за уходившими спутниками.

— Анатолий Корнилыч! Товарищ майор! Толя! Стой! Я с тобой, — вдруг хрипло сказал Сергей, нагнав Бурнина. — На Большую землю!..

Они крепко схватились за руки и, боясь потерять в темноте леса торопливо идущих спутников, прибавили шагу...

— Не покинул дружка! — одобрительно отозвался вполголоса впереди Володин. — И правильно, что не покинул!

Некоторое время Бурнин и Сергей еще видели своих спутников, но потом Володин и его товарищ вдруг слились с ночным мраком и двигались так беззвучно, что их можно было чувствовать только каким-то особым, шестым, «партизанским» чувством...

— Володин! — тихонько окликнул Бурнин.

— Тихо! Тут без единого слова! — свирепо и глухо шепнул Володин совсем у него над ухом.

...Сквозь кроны деревьев светили синими искрами едва приметные звезды.

Глава десятая

Михаила Варакина, Славянского, Любимова и группу фельдшеров пешим этапом перегнали в Зеленый лагерь, расположенный километрах в пятнадцати от артиллерийского городка. Здесь, в стороне от общей лагерной территории, в лесу, за особой проволочной оградой, помещался транспортный карантин, где содержали около тысячи пленных, предназначенных к отправке в Германию.