Чтение онлайн

— Возможно, раненому нужен будет укол. Тут все для врачей записано. Если сможете, в Можайске захватите сопровождающего врача. Все зависит от быстроты доставки на операцию, — объяснил Варакин пилоту. — Положение очень опасно.

Пилот забрался на место, мотор заработал сильнее; вот самолет пошел по земле от опушки леса, быстрее, быстрее, по какому-то полю с прямой, наезженной дорогой, слился с лунной мглой; вдруг показался уже в небе, над горбатым холмом, который чернел за пашней, обозначился точкой над лесом, скользнул и исчез из виду...

Варакин махнул фуражкой и вместе с двумя летчиками, с медсестрой и майором, который передал пилоту донесение штаба армии, возвратился к поджидавшему их в санитарной машине Полянкину.

— В штаб! — приказал Варакин.

...Громадный санитарный обоз проходил во тьме по лесной дороге. Продвижение войск к своим рубежам, видимо, было закончено, двигался только санитарный обоз, растянувшийся более чем на полкилометра. Врачи, фельдшера, сестры, санинструкторы и санитары шагали рядом. Кое-кто из них сидел с водителями машин. Ездовые осторожно вели лошадей под уздцы, чтобы, напуганные разрывом случайной мины или снаряда, кони не заметались по лесу, не натворили смятения.

Бурнин проводил Варакина до встречи с головою продвигающейся колонны. Майор, командир боевого охранения, выступив из лесной темноты, доложил Бурнину о готовности своей части.

Бурнин и Варакин попрощались в лесу без свидетелей, не говоря, что это объятие навек, но каждый в душе сознавал, что так, вероятно, и есть.

Санитарный обоз более чем в сотню конных повозок и полсотни разных автофургонов снялся с места, оставляя по флангам звуки стрельбы и нечастые вспышки ракет или минных разрывов.

Боевое охранение обоза было приведено в готовность. В течение более часа осторожного продвижения не было никаких тревожных сигналов.

И вдруг далеко впереди, в расположении Чебрецова, разразился бой.

«Наступают. Пошли! — сказал себе Михаил. — Пошли прорываться...»

Обоз стоял долго. Все слушали бой, который шел и сзади, и справа, и слева.

С невысокого холмика, на котором Бурнин и Варакин еще ранее договорились о наблюдении, Михаил с командиром боевого охранения санобоза ожидали сигналов к дальнейшему продвижению вперед. Перед ними дорога уходила в лощину.

Артиллерия ревела со всех сторон. Слышно было, как справа и слева пролетали и где-то вдали разрывались снаряды. И вдруг взлетели одна за другой три зеленые ракеты справа, две белые слева. Путь открыт!

Командир боевого охранения в ответ выстрелил двумя красными, пожал Варакину руку и помчался на мотоцикле вперед.

Машины пошли по дороге. Михаил пропускал их мимо себя. Дальше двигался конный обоз. Сквозь скрип повозок, фырканье лошадей и стоны раненых Варакин хотел услышать крики атаки — крики «ура». Но услыхал лишь раскаты страшной грозы — удары «катюш». Небо светилось полной луною, а с севера — оранжевым полыханием зарев, которые встали уже далеко за спиною обоза.

«Прикрыли нам выход! Значит, мы вырвались?! Вышли! Неужели же так и дойдем, дойдем до своих?!» — радостно думал Варакин.

Он остановил проезжавшего мотоциклиста, подсел к нему и, перегоняя подводы, поехал неспешно к голове автоколонны. На ходу останавливался, окликал сестер, санинструкторов, бодрил стонущих раненых.

Так они двигались еще часа два. Луна опустилась за лес. Время было около четырех утра. Варакин сошел с машины и снова стоял на дороге, пропуская мимо конный обоз.

В это время машины впереди остановились. Как всегда бывает в таких случаях, повозочные не сразу сообразили сдержать лошадей. Кони сделали несколько лишних шагов и уперлись грудями в передние повозки, а морды их оказались над ранеными, и несытая скотина с жадностью стала тянуться к сенной подстилке в повозках, выдирая ее из-под лежащих людей. Кто-то из ездовых хлестнул свою лошадь за это по морде. Та заржала, другая откликнулась ей, и по лесу пронеслась визгливая конская перекличка.

— Не можете лошадей унять?! Я вас постреляю к чертям! — непривычно закричал Михаил, крепко встряхнув за ворот первого же из повозочных.

— А как их уймешь?! — огрызнулся тот

— Кормить! Рви траву! Потрудись, не бойся! Нагнись, нагнись, сукин сын!..

Варакин побежал в голове автообоза разобраться в причинах остановки.

Впереди буксовала санитарная машина. Автоколонна завязла, загородив дорогу конным повозкам. Шоферы уже таскали сучья, рубили стволы молодняка, кидали широкие еловые лапы под колеса машин, но топь оказалась так велика, что, видимо, предстояло с ней повозиться не менее двух-трех часов.

«Черт возьми, что же саперы тут делали! — возмутился Варакин. — Мы же из графика выйдем!»

Топкое место тянулось около километра. Работать были поставлены все. Оказалось, саперы еще не успели закончить свою работу. Им теперь помогали, кто мог.

Боевое охранение санобоза растянулось и вперед и назад. Чтобы не попасть в беду, в тыловое охранение выслали пулеметы и минометы. На пройденном поначалу пути стали делать лесной завал и минировать дорогу — на случай, если фашисты будут настигать с тыла...

Боя здесь было почти не слышно. Лениво и редко стреляли орудия где-то далеко позади. Откуда-то издали едва доносилась стрельба пулеметов. Так что же общий прорыв? Где дивизия? Бурнин говорил, что санитарный обоз будет в центре прорыва, но связь утратилась. Варакин не знал и не понимал ничего. Командир батальона охраны тоже не мог понять положения...

Лишь после рассвета обоз перешел эту злополучную топь. Двигались еще час-полтора, когда головное охранение передало по колонне, что разведчики дошли до скрещения с большой дорогой, по которой движутся одиночные немецкие мотоциклисты и грузовые машины. Раньше ночи пересечь большак санитарным обозом оказалось немыслимо.

«Так и есть! С этой проклятой топью мы вышли из графика... Запоздали... Отстали!» — в волнении думал Варакин. Конечно, командование заметит, что нет санобоза, будет их выручать, но сможет ли?!

Получалось, что за ночь и утро обоз продвинулся не более чем на пятнадцать — семнадцать километров... Вся надежда была теперь на следующую ночь.

Варакину доложили, что разведка пересекла опасный большак и по лесной дороге углубилась к востоку, чтобы обследовать предстоящий путь.

В двух километрах от пересечения большака санитарный обоз в лесу ожидал сигнала к дальнейшему продвижению. Костров не жгли, чтобы запахом дыма не выдать свое присутствие. Ведь здесь было около полутора тысяч беззащитных людей, охраняемых всего батальоном пехоты. И хотя батальон охраны был усилен минометами, пулеметами и противотанковыми средствами, но все же это был всего батальон.