Чтение онлайн

— Да, я заметил, что они имеют боевой опыт. Так командовать людьми не все смогут, да еще и в неизвестной обстановке. — уважительно произнес Андрей.

В это время к ним подошел Синяков.

— Лейтенант Григоров, мне нужен ваш немец. Говорят, что он отличный механик.

— Так точно. У него руки золотые. Любую технику разберет и заставит работать. — подтвердил Андрей. Повернувшись к землянке артиллеристов, он крикнул. — Ганс, ком цу мир.

Плащпалатка, прикрывавшая вход в землянку, откинулась и оттуда, застегивая на ходу ворот гимнастерки, выскочил Штольке.

— Я, товариш лейтенант.

— О, Ганс! Ты уже по-русски научился говорить!

— Я, я, да. Тишко, Миша, учить мало, мало. Герр официр?

— Ты поймешь, если я тебе говорить буду? — спросил его Синяков.

Немец подтверждающи закивал головой и превратился весь во внимание.

— Завтра мы ходим произвести разведку местности. Но не пешком, а на немецком мотоцикле. Сможешь его разобрать, а потом, когда поднимем на плато, собрать?

— Яволь. Я знать BMW-R71. Просто парить репа. — серьезно ответил немец.

Стоявшие рядом с ним, прыснули от смеха.

— Проще пареной репы. — сдерживая смех, поправил его Григоров. — Не обижайся, Ганс, но чувствую, что научит тебя Тишко еще не тем словечкам!

— А! Я поняль! Я работать Хамбург ремонт автотехник, вся германский техник. — пояснил Штольке. — Я все уметь ремонт авто. Проше парен репа.

— А кто пойдет в разведку? — поинтересовался Максим.

— На скалы пойдут Олег Васильевич с группой. А мы, я с радистом, будем мотоциклом местность в округе колесить. — пояснил Синяков.

— Так возьмите Ганса с собой! — предложил Григоров. — Не дай бог, что случиться с техникой, а он ее сразу же и починит!

— А это мысль! Завтра доложу командованию. — согласился Синяков. — Ганс? Поедешь завтра со мной?

— Яволь. Хорошо. Надо, есть надо. — спокойно ответил немец.

— Вот и ладушки! А теперь, всем спать, завтра с восходом солнца будем арбайтен! — попрощался Синяков и пошел в землянку, где он расположился вместе с пограничниками Бажина.

— Оксанка! Вставай! Еще одного раненого привезли!

Услышала Оксана сквозь сон, ставшие уже привычными за последние дни слова.

— Варенька! Ну, я посплю еще немножко, а?!

— Да я бы разрешила, но Янис Людвигович тебя просит подойти!

— А что там, за раненый? Наш или из белых?

— Не наш и не белогвардеец. Немецкий летчик, что вашу колонну разбомбил. Янису Людвиговичу переводчик нужен, а то немец лопочет что-то непонятное. Жар у него. — пояснила ей Варя.

С санитарками Варварой и Маргаритой, Оксана познакомилась и подружилась в первый же день попадания в новый мир. Конечно же в лагере были и другие женщины, даже несколько молоденьких девушек, но Оксана сблизилась пока только с ними. Они вместе ухаживали за ранеными, во всем помогая Баюлису и санинструктору Шевцову Семену Игнатьевичу, бывшему до войны фельдшером.

Маргарите было двадцать лет, а Варваре двадцать один. Обе они были студентками, прошедшими перед самой войной школу санитарок. Обе не замужем. У Вари был жених, красный командир, но он пропал в первые дни войны, еще на границе.

— Не буду я этого немца лечить, он столько наших людей погубил! — запротестовала девушка. — Пускай сдохнет, вражина!

— Я все понимаю, Оксанка, у меня такое же желание, но мы сейчас уже не на войне. — спокойно возразила ей Варя. — Ты ведь врачом хотела стать, помни о своем долге, всегда оказывать первую медицинскую помощь, если у человека возникло угрожающее жизни состояние, независимо от того кто он.

Оксана неохотно встала с лежака, сполоснула лицо в тазике с холодной водой, наскоро оделась и вышла вслед за Варей из теплой землянки, временного женского общежития. В лагере было две женских землянки. В одной размещались женщины с маленькими детьми, а также несколько пожилых, помогавших ухаживать за детишками, пока их мамы заняты на работах, а в другой — все остальные, в основном молодые и без детей. Возле этой землянки, в последнее время, стали часто появляться потенциальные женихи из числа красноармейцев, да иногда и молодых командиров. Беда бедою, а жизнь берет свое.

Но сейчас возле землянки никого из мужчин лагеря не было. Только двое мальчишек-детдомовцев возились возле костра, подбрасывая в него небольшие сухие ветки, поддерживая огонь.

Сейчас Оксана выглядела не такой перепуганной девчонкой, которой она была еще несколько дней назад. Молодость быстро привыкает к новым условиям жизни. Она понемногу уже смирилась с тем, что попала в другой неизвестный им мир, из которого выход пока не известен. Боль утраты своих близких не покинула ее, но уже немного притупилась. С этим надо было как-то смириться, так как повлиять на сложившуюся ситуацию она уже никак не могла. Место этой боли в ее душе, потихоньку занимала тревога за свое будущее и будущее окружавших ее людей. Что их всех, собравшихся здесь волею судьбы, ждет завтра, выживут ли они или погибнуть в неизвестности в этом чужом для них мире?

Сиреневое платье, в котором она попала сюда, уже давно лежало в корзине, вместе с другой летней одеждой. На складе ей выдали мужскую красноармейскую форму. И теперь она, как и многие женщины лагеря, в том числе и Варя с Ритой, была одета в хлопчатобумажную гимнастерку, опоясанную кожаным ремнем с однозубой пряжкой и шаровары, на ногах — ботинки с обмотками, на два размера больше ее ноги. Чтобы было удобнее ходить, Оксане пришлось одевать две пары носков и обернуть их портянкой. Только вместо пилотки, которую носили ее подруги, она одела на голову найденный корзине, мамин цветастый платок. Выданную шинель, как и всю форму, пришлось подрезать и подшивать по росту. Благо в лагере нашлись и ножницы, и нитки. Сначала девушка думала, что в таком виде она похожа на пугало, но, видя, что почти все женщины лагеря одеты таким образом и никто над ними не смеется, смирилась с этим, хотя в душе, еще с детства, была модницей.

Подойдя к палатке, где Баюлис осуществлял предварительный осмотр поступивших раненых и делал операции, она столкнулась с Ритой, спешащей в сторону блиндажа, где жил Баюлис со своими современниками.

— Ты куда, Рит?

— А, Оксанка, привет! — бросила ей Рита. — Извини, спешу. Янис Людвигович срочно попросил принести его медицинский чемоданчик, а то этому немцу совсем плохо стало.

Зайдя в палатку, Оксана увидела, что на импровизированном операционном столе, сделанном из борта грузовика и поставленным на деревянные козлы, лежит человек в немецкой форме испачканной кровью. Над ним склонился Баюлис. Рядом с врачом стояла миловидная молодая женщина, одетая в белый халат и в белый платок с красным крестом. Оксана только вчера познакомилась с ней, когда та из второго лагеря привезла к ним раненых. Ее поселили в землянку, где жила Оксана с подругами-санитарками. Представилась женщина Катей, но прибывшие вместе с ней женщины, называли ее по имени и отчеству, Екатериной Валерьевной, хотя на вид ней было не больше тридцати лет. У привезшего вместе с ней раненых санитара, девчонкам удалось узнать, что Екатерина Валерьевна была настоящей графиней, ее мужа, командира одного из частей белой армии, месяц назад убили большевики. У них был маленький сын, но он умер еще зимой, от простуды. У женщины видно был сильный характер, поэтому на людях, она никогда не плакала, только оставаясь одна, отдавала волю чувствам. Свое горе Екатерина Валерьевна старалась заглушить заботой о раненых.