Чтение онлайн

Да.

— Как оно называется?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — она подняла голову и сурово посмотрела на него.

— Ты всегда купаешься голой?

— Да, конечно. А что, надо купаться одетой?

Он старался не смотреть ей в глаза, когда произнес:

— Постарайся, чтобы солдаты не застали тебя одну, вот так... Они знают, что в ближнем бою ты выстоишь против двенадцати... а их может быть больше.

— Тогда... эта заварушка в казарме, когда твои драаги подрались, а ты не мог подняться... Это было сделано специально? Чтобы узнать, против скольких я могу сражаться в ближнем бою?

Да.

А если б не пришел Страшила? Что бы случилось со мной?

— Граф Бен... — он все время ее поправлял. — Ничего. Мой друг все контролировал. Просто надо было узнать твои возможности.

— Значит, ты будешь ходить со мной, — Эда нахмурила брови.

— Куда ходить?

— Купаться.

«Она что, не понимает, что мне нельзя оставлять солдат, когда ей захочется? — Варг возмутился про себя. — С другой стороны, это не так и плохо — сделать ее зависимой от меня...»

— Ты просишь охранять тебя, пока ты купаешься. Эта услуга стоит много денег. У тебя есть деньги?

— У меня есть деньги, — глаза девушки были холодны. — Но они тебе не нужны. Буду учить тебя. До восхода солнца тренируемся, потом я купаюсь, потом снова тренируемся. Так согласен?

— Согласен.

Эда вдруг опустила глаза — слишком внезапно. Уголки ее губ тронула улыбка, которой Варг у нее раньше не видел.

— И еще кое-что...

— Да?

— Ты научишь меня танцевать вриту?

Вначале он подумал, что ослышался. Девушка подняла на него глаза. Боги, она совсем ребенок...

— Зачем тебе это?

— Не знаю... — она задумалась.

— Дван сказал, что ты не умела танцевать вообще.

— Да, это правда, танцы никогда меня не привлекали... до того момента, пока я не увидела танцующим тебя. Я хочу однажды станцевать ее... с тобой.

Эда резко развернулась и ушла не оглядываясь. Варгу пришлось поторопиться, чтобы ее догнать. Они возвращались в лагерь вместе, но больше не разговаривали. Когда вышли из подлеска, лежавшие на траве солдаты вскакивали, с опаской всматриваясь в них обоих. За их спинами слышался шепот. Навстречу быстро шли Изда, Дван, Эрик, Ван.

— Скажи своим друзьям, что я не причинила тебе вреда. Хотя вряд ли они поверят...

Варг улыбнулся. Похоже, его уже похоронили... Потом вдруг опомнился и тут же закричал сердитым, громким голосом:

— Почему не собраны? Немедленно свернуть лагерь! 

Бронзовый диск солнца почти исчез за горизонтом, ранние сумерки сделали тени фиолетовыми. Во дворе замка вовсю пели цикады, и было непривычно тихо после ухода солдат. Слуги убирали весь день, только к вечеру закончив работу. Насыпали даже чистый песок на открытую арену во дворе казармы.

Кавада прошла по опустевшему замку... Рыцари Арута не показывались. Ландос был болен. Скорее всего, он так и не оправится от яда, и жизнь его угаснет в течение ближайшего года. Там, на севере, у него остались жена Мира и четверо детей. Вероятно, они уже никогда не увидят отца...

Сегодня тихо отошел в мир иной раненый Изгун. Он получил удар меча в живот и так и не пришел в себя после ранения, прометался все эти дни в горячечном бреду, угасая на руках братьев и Кавады. Его тело сожгут после завтрашнего прощания и ночного бдения. Их осталось семеро — четверо мертвы, Изда ушел с армией.

Она симпатизировала правителям Арута. Они были тихи и вежливы. Атмосфера замка поменялась: бурная, безудержная жизнь сменилась спокойной и четко организованной. Все это сейчас немного напоминало армию. Эрланд был строг. Он рано поднимался и поздно ложился, был прост в быту, даже аскетичен. Кавада начала работу в качестве его секретаря и все больше и больше восхищалась его умом и образованностью.

Граф Бен проводил все время с солдатами. Последние два дня он был необыкновенно задумчив. Что-то в нем изменилось с момента захвата власти...

Кавада присела на открытой галерее, наблюдая, как тучи над морем из розовых стали оранжевыми, потом кроваво-красными, затем подернулись лиловыми перьями и наконец налились серым свинцом.

Она пришла в спальню с последним отблеском дня и обнаружила Та-риса собирающим вещи. Он уезжал на несколько дней в дальний гарнизон на западе полуострова и сейчас выбирал оружие, которое возьмет с собой. Их спальня напоминала склад. Все вещи Кавады помещались в небольшом шкафу у входа, а обмундирование Бена занимало длинные антресоли от пола до потолка — и не по одной, а по двум стенам комнаты!

Тарис больше не носил маски, когда они оставались наедине, и она уже привыкла к его лицу, как будто оно и не было обезображено. Сейчас казалось даже странным, почему она все эти годы так его боялась. Женщина сняла тесное платье и надела свободный кафтан прямо на голое тело. Погода стояла жаркая, а ведь это только начало лета!

— Ты любишь оставаться одна? — Бен стоял рядом и разглядывал ее с таким любопытством, как будто видел первый раз.

Она не нашлась, что ответить.

— Молчание тоже ответ, — Тарис наклонил голову к плечу, не отрывая от нее глаз. — Тебе никогда не приходило в голову, что ты будешь делать, если меня не будет рядом?

— Ты нашел новую женщину? — Кавада сама не поняла, какие чувства она испытывает по этому поводу, и на миг задумалась. А что она чувствует? Наверное, облегчение...

Сейчас, с приходом к власти Ландоса и проведением мероприятий по восстановлению порядка в стране, она снова вспоминала Вандервилль времен Империи. Тогда можно было не бояться выходить из дома с наступлением сумерек, а люди уважали друг друга. У нее были друзья и свобода... Неужели эти времена могут вернуться? Вдруг подумала с ужасом, что привыкла страдать. Страдание составляло уже привычный фон жизни. Она настолько свыклась с постоянным унижением, с необходимостью молчать, терпеть, скрываться, что не представляла, как это — дышать полной грудью, не быть обязанной проводить с кем-то ночи...

— Ты не ответила на вопрос, — граф по-прежнему смотрел на нее.

— Что ты хочешь услышать? — она так и не научилась его понимать.

— Я хочу услышать, любишь ли ты оставаться одна...

Он никогда не задавал ей такого вопроса. Кавада прислушалась к себе. Больше всего на свете она ненавидела ложь. Ложь окружала ее последние двенадцать лет — ложь и насилие.

— Я уже забыла, что это такое... А ведь я никогда этого и не знала! Никогда не жила одна...

— Тебе бы хотелось?