Чтение онлайн

— Не смей! — взвился отец, на этот раз уже почти визжа, как животное, которое режут вживую. — Не смей даже произносить его имени! Ты посмел прийти сюда, посмел трогать его вещи, ты зажигал здесь благовония! Это ведь был ты, да?! Да как ты посмел трогать его вещи, осквернить покой умершего, касаться того, чего касался он?! Она уже сделала это один раз, она сожгла его одежду, а теперь ты?!

Он вдруг подскочил к Хайнэ, толкнул его к стене и принялся душить — по-настоящему.

Хайнэ понял одно — нет, он ошибся.

А потом он перестал что-либо соображать, потому что чувствовал одно — ему не хватает воздуха, его пытаются убить.

— Отец, отец, отец, я думал, что он мой отец, поэтому и пришёл сюда! Я слышал, мне говорили, я сопоставил факты… — лепетал он, пытаясь вырваться из железной хватки обезумевшего Райко. — Пожалуйста, отпусти меня, не убивай, в чём я виноват?! Я знаю, что я это просто придумал себе, ну так ведь я писатель, я всё время что-то выдумываю, создаю для себя иллюзии, сладкую ложь, мечтаю! Мне просто так хотелось верить в то, что он — мой отец, вот я и искал его дом, и пришёл сюда, и зажигал поминальные благовония, потому что подумал, что ему могло бы этого хотеться… У него ведь был ребёнок…

Райко вдруг отпустил его.

Хайнэ рухнул на пол, кашляя и извиваясь.

Так прошло долгое время, прежде чем они оба сумели немного прийти в себя.

Едва только у Хайнэ появились какие-то силы, он тут же шарахнулся в угол и весь съёжился там, дрожа от пережитого страха.

Отец его, растрёпанный, покрасневший, с перекошенным лицом, смотрел перед собой потрясённым взглядом, и из его широко раскрытых глаз лились слёзы.

— Он был моим братом, — вдруг выговорил он как будто бы в никуда. — Я любил его больше всех на свете. Она убила его.

— Она?.. — переспросил Хайнэ из своего угла и тут же вжался в стену, когда Райко вскочил на ноги.

— Что ты хочешь от меня?! — закричал тот, глядя на него безумным взглядом. — Я не мог, не мог полюбить… — он вдруг запнулся, и ярость схлынула с его лица, которое впервые за долгое время вновь стало осмысленным. Он подошёл к испуганно дёрнувшемуся Хайнэ ближе и посмотрел на него долго, странно. Может быть, было в этом взгляде что-то от раскаяния и от жалости к дрожащему калеке. — Я не мог полюбить его детей, — закончил Райко каким-то пустым, бесцветным голосом. — Я говорил себе, что мог бы любить, как его продолжение, но я ненавидел. Я ненавидел… вас. Так же, как ненавидел эту проклятую женщину, которая сначала отняла его у меня, а потом убила.

Тут до Хайнэ начал постепенно доходить смысл его слов.

— Я понимаю тебя, — пролепетал он. — Я не осуждаю. Я тоже не могу заставить себя полюбить ребёнка Иннин, хоть она и моя сестра, и её я люблю…

— Иннин. — Лицо Райко вновь дёрнулось. — Она — копия своей матери. Такая же клятвопреступница, такая же лживая дрянь. Всё повторяется один в один, я вижу это, как наяву. Та тоже приехала на последнем месяце и так же заявила, что будет рожать сама, и у неё было точно такое же лицо. И она дала жизнь… тому, что осталось от Ранко, но в ней не проснулось чувств матери. Потому что она была демоном, и демоном остаётся по сей день. Она отбросила от себя то, что оставалось от Ранко, и она бы убила, она бы, несомненно, убила, если бы не её милосердная дура-сестра. Я знал, что то, что есть в ребёнке от неё, перевесит то, что от Ранко. И так и получилось. Вот увидишь, твоя… сестра выкинет своего ребёнка точно так же, как она. Как её мать. Или отдаст его Ните, как сделала та.

В первое мгновение Хайнэ показалось, что отец сошёл с ума, окончательно и бесповоротно.

Потому что это не могло быть правдой.

— Разве Ранко любил не… — всё-таки попытался он и не смог договорить.

— Любил?! — закричал Райко и злобно рассмеялся. — Ты думаешь, он мог любить этого демона в женском обличье?! Она околдовала его, используя свои приёмы жрицы, это было тёмное колдовство!

— Кто это… она? — прошептал Хайнэ едва слышно.

— А ты до сих пор не понял?!

После всех криков, от которых, казались, звенели стёкла в окнах, в комнате воцарилась совершенная тишина. Сквозь занавески проскользнули солнечные лучи, осветив пыльную мебель, и это неожиданно наступившее спокойствие внушало такое ощущение, какое может царить после битвы на поле, усеянном мертвецами.

— Ну… — сказал Хайнэ очень тихо, глядя в пол. — Я, кажется, догадываюсь.

Райко разразился тихим, злым смехом.

— Правильно догадываешься. — И всё-таки произнёс: — Верховная Жрица. Даран. Инесс, как её звали тогда.

Хайнэ подтянул колени к груди и, обхватив их руками, бессильно положил на них голову.

— Это… точно? — только и смог выговорить он.

— Посмотри на свою сестру. Если ты не увидишь сходства, в лице, характере и поведении — то ты слепой. Видишь, твои догадки были верны. — Райко внезапно истерически расхохотался. — Писатель. Я тоже хотел быть писателем. Брат хвалил мои стихи.

Он прекратил смеяться так же неожиданно, как начал, и заплакал — горько и беспомощно, вытирая слёзы кулаком.

Хайнэ смотрел на него, и сердце его сжималось от жалости напополам со страхом.

Ему вдруг стало всё понятно — и страшный скандал, который устроил Райко своей жене по поводу кольца, и причина, по которой он согласился ехать в столицу, и больше всего те слова: «Нет, ты не умрёшь вместе с ним. Можешь уверять себя сейчас, что умрёшь, сколько хочешь, но этого не случится».

Хайнэ стянул кольцо со своего пальца и протянул его отцу в дрожащей руке.

— Вот оно, его кольцо. Забери… Оно твоё, оно принадлежит тебе, — робко предложил он.

Но Райко оттолкнул его руку.

— Ну пожалуйста, возьми, — настаивал Хайнэ. — Потому что я не знаю, как ещё помочь, чем утешить…

Райко вскинул голову.

— Утешить меня?! — повторил он с неописуемым выражением. — Да ты смеёшься, что ли? Зачем мне твоё утешение?! Я тебя всегда ненавидел. Ты не мой сын, слышишь? Не мой!

— Я уверен, что он очень сильно любил тебя… — не сдавался Хайнэ.

— Пошёл вон, несчастный, никчёмный калека, жалкий урод! — крикнул Райко. — Или я тебя всё-таки убью.

— Как будто ты мне больно делаешь, — губы у Хайнэ горько искривились. — Ведь себе же. Может, ты мне и не отец, но мы похожи.

С этими словами он поднялся на ноги и, цепляясь за стену, с трудом заковылял вниз.

На первом этаже он увидел розы, которые выпали у него из рук, как только до него донеслись шаги и скрип половиц. Они устилали пол роскошным ярко-алым ковром, прекрасные, умирающие, испачканные в пыли.

«Моя мечта исполнилась, — подумал Хайнэ, глядя на них невидящим взглядом. — Ранко — действительно мой отец. Но какой ценой…»