Чтение онлайн

— Ты разве не хочешь ждать его у ворот? — удивился Хатори. — Я думал, ты захочешь поприветствовать его первым.

Но Хайнэ только покачал головой.

Его искали и звали, но не слишком настойчиво — в суматохе подготовки к встрече всем было не до того. Иннин также не было в числе встречающих, но её никто и не ожидал здесь увидеть — о судьбе её была осведомлена одна только Верховная Жрица. Воспользовавшись этим обстоятельством, Иннин решила переехать вместе с ребёнком в один из удалённых павильонов, чтобы ни с кем не встречаться.

Так что в конечном итоге гостей у ворот приветствовали лишь госпожа Ниси, Хатори и многочисленные слуги.

Никто из них до последнего не знал, удостоит ли их посещением сама Госпожа. И лишь тогда, когда распахнулась дверь императорского экипажа, и последний из гостей ступил на расстеленный перед ним золотой ковёр, стало ясно, что нет — она не приехала.

Было так тихо, что Хайнэ, находившийся в отдалении, слышал, как шелестит ткань под лёгкими шагами Онхонто. Тот был одет в императорские цвета: изумрудно-зелёное узкое одеяние с синим поясом и поверх него золотая, тяжёлая, украшенная драгоценностями накидка. Цветы и заколки в его волосах были ярко-алыми, красиво сочетавшимися с природным оттенком его красно-каштановых волос.

Он ни на мгновение не ошибся в церемониале. Встречавшие низко поклонились ему, госпожа протянула ему букет из лучших цветов своего сада; Онхонто точно выждал необходимое время, поклонился в ответ, не слишком низко, но и не едва заметно, и затем, согласно традиции, раздал каждому из встречавших по одному цветку из собственного букета, опять-таки, не ошибившись ни в значениях цветов, ни в том, с каким жестом нужно подавать их хозяйке дома, а с каким — всем остальным, согласно их статусу и роли в семье.

Это всегда поражало Хайнэ в нём: каким образом крестьянский сын, никогда и ничего не знавший о жизни знатных людей, мог так легко приучиться к многочисленным церемониям и участвовать в них с таким изяществам и достоинством, не путаясь ни в одной из сложных деталей?

На лице Онхонто была улыбка, вежливая, не слишком яркая, но и не принужденная. Взгляд Хайнэ случайно скользнул по лицу Верховной Жрицы, стоявшей справа от Онхонто, и вдруг ему подумалось: а ведь они похожи. У обоих было совершенно непроницаемое выражение лица, но если у Даран непроницаемо-холодное, то у Онхонто непроницаемо-тёплое. Он излучал симпатию и доброжелательность, и всё же за этими чувствами, неподдельно искренними, было и что-то другое, тайное, неизвестное и неподвластное никому.

«Удивился ли он, не увидев меня среди встречающих? — гадал Хайнэ. — Огорчился ли?»

Взгляд Онхонто не говорил об этом ничего.

На мгновение в душе у Хайнэ вновь шевельнулась гордость: есть ли смысл навязывать ему своё восхищение, свою любовь, если он для него — лишь один из многих? Но мгновение это продлилось недолго; едва только гости скрылись из вида, он, ковыляя, обогнул дом и, зайдя через двери для слуг, поднялся в комнату, приготовленную для Онхонто.

Здесь ему предстояло ждать ещё несколько часов, в течение которых гости вкушали приветственную трапезу. В душе у Хайнэ долго боролись два противоположных желания: быть в это время рядом с Онхонто, увидеть, какое впечатление на него произвела усадьба Санья, пытаться угадать его мысли, да и просто провести с ним на несколько часов больше, или же поздороваться с ним позже, наедине. В конце концов, второе желание победило.

Хайнэ сел на пол на колени. Ему хотелось приветствовать Онхонто по-настоящему, как своего правителя, упав перед ним ниц и коснувшись лицом пола, и будь он нормальным, не калекой, он сделал бы это в тот же момент, когда дорогой гость появился бы на пороге. Но со своими больными, увечными ногами он мог превратить этот торжественный и красивый жест в глупую комедию, и поэтому решил подготовиться заранее, хоть это и значило провести несколько часов, сидя на холодном полу, не двигаясь с места.

Светлое небо за окном потемнело, взошла полная луна.

Хайнэ напряжённо вслушивался в звуки снаружи; ноги у него затекли и болели от напряжения. Но, наконец, долгожданный звук послышался: тихие, лёгкие шаги. Онхонто вошёл в первую комнату вместе со слугами, переоделся с их помощью и отпустил их.

И в тот момент, когда он отодвинул тяжёлые занавеси, закрывавшие вход во внутреннюю комнату, где находилась постель, Хайнэ, как мог легко, согнулся, практически ложась на собственные руки, которые выставил вперёд. Длинные волосы, которые он оставил распущенным, и широкие шёлковые рукава его верхней накидки расстелились по полу.

— Я безмерно счастлив приветствовать вас в моём доме, на той земле, где я родился, — проговорил он, стараясь, чтобы голос его не дрожал. — Прошу вас, будьте моим гостем, одновременно оставаясь моим правителем и повелителем, не только по букве закона и традиций, но также согласно самой искренней воле моего сердца.

С этими словами он поднял голову и протянул Онхонто цветок.

— Мне, конечно, не пристало дарить высочайшему гостю столь слабую, к тому же ещё не распустившуюся розу, — улыбнулся Хайнэ. — Но это первый бутон на тех кустах, которые я посадил в вашу честь, и для меня он особенно дорог. Прошу вас, примите его.

Онхонто молча взял цветок.

Лицо его оставалось всё таким же непроницаемым, и Хайнэ успел похолодеть от мысли, что он сделал что-то не так, может быть, обидел его тем, что в последний момент решил не встречать у ворот, или что так гордо объявил себя хозяином дома, а его — своим гостем.

Но Онхонто, наконец, заговорил.

— Если бы я знать, что вы делать это, я бы спрятать один из цветов, которые были в моём букете, чтобы подарить его вам сейчас, — сказал он. — А теперь у меня ничего нет. Но как я могу нарушить столь красивую традицию? Видимо, мне придётся поступить вот так.

С этими словами он вытащил ярко-алый цветок из своих волос и протянул его Хайнэ с лёгкой улыбкой.

Тот настолько обрадовался, что Онхонто не сердится, что мигом растерял свою торжественность.

— Здесь в покоях есть тайный ход, который ведёт в глубину сада. Я взял на себя смелость объявить слугам, что вы любите спать подольше, значит, с утра у вас будет несколько часов, чтобы выйти и побродить по нашим владениям в полном одиночестве, — начал рассказывать он с наивной гордостью ребёнка, желающего порадовать родителей. — Хатори будет ночевать вместе с моей сестрой в дальнем флигеле, и, если кто-либо вас увидит, то примет за него. Вот его одежда, я принёс её вам…

Хайнэ развернул свёрток, спрятанный в комнате заранее, и показал Онхонто тёмные штаны и платье.

И тут внезапно слабость и усталость охватили его.

«Я сделал всё, что мог, теперь лучше уйти…» — мелькнуло у него в голове, и он сделал шаг к дверям.

Но Онхонто схватил его за локоть с неожиданной силой.

— Вы не можете выйти из комнаты сейчас, у дверей дежурят слуги, — сказал он с лёгким смехом. — И до утра не сможете.

— Но я ведь могу воспользоваться тайным ходом… — растерянно возразил Хайнэ.